В пути

Кучаев Тимур

— Взрыв конечно же! — Заорал Кас, вскинув руки. — Или с тобой сегодня случались еще какие-то непонятные вещи?

— Тише! — Шикнул лысый, приложив испачканный золой палец к губам. — Если ты не стремишься послать нашим милым друзьям весточку, то постарайся сдержать восторг. В противном случае, дай мне пару минут скрыться из виду. Умирать сегодня не входило в мои планы.

— Не забывай, что разговариваешь с высокородным. — Зарычал парень, но Душелов остался невозмутим.

— Отправьте войска навстречу врагу, напомните им о происхождении. — Едко парировал он. — Не тяните, ваша светлость… А взрыв — это

взрыв. Не больше и не меньше.

— Почему мы остались живы? — Уточнил юноша, и сумасшедший довольно ухмыльнулся, на ходу меняя вежливую фамильярность на искрящееся самодовольство.

— Прекрасный вопрос. Мне бы очень хотелось рассказать о изменении основ мироздания и последующей за ним цепочке событий, но, увы, я ничерта не понимаю в тонких материях. Я помолился. Богиня ответила. Мы живы и мы здесь. Ликуй и радуйся.

— Двуликий никогда не откликался на просьбы последователей. — Вздохнул Касиан, размышляя об услышанном. — Приписываемые ему чудеса оказывались магией, а порой и наглым жульничеством. Конечно, ряд фактов сложно проверить из-за прошедших лет, но почему я должен верить, что ты — не банальный волшебник?

— Банальный? — Прищурился Хельрик. — Быть может, тебе повезло приятельствовать с сотней-другой чародеев, завтракать в летающем хрустальном замке, каждый вечер наслаждаться танцем миниатюрных пэйри, беседовать с мудрыми драконами? Хотя бы увеличить густоту бороды или еще что-нибудь, как обещают в магической лавке столицы?

— Отцу служил посвященный Дион. — Пробормотал парень, опустив взгляд. — А сейчас служит дяде… Мерзкому узурпатору.

— И мог бы твой посвященный устроить такой взрыв?

— Не думаю. Он только третей ступени.

— А окажись на его месте некто посильнее?

— Возможно.

— А выжить в нем?

— Маловероятно. — Нехотя признал юноша. Еще раз прокрутив диалог в гудящей голове, он постарался вспомнить все скудные знания о магах и пришел к крайне неутешительному выводу. Сильные пироманты при должной подготовке плавили камень точно мягкий свинец, но оказывались безоружными, едва нечто достаточно тяжелое и плотное летело в их направлении, а рушащиеся здание несомненно подходило под эти параметры. Дион однажды рассказывал байку про особо удачливого кудесника, ухитрившегося обратить в лед все жидкости в округе, не исключая собственную кровь. Недоучку тут же приговорили к повешению, но засунуть в петлю разорванное на куски тело не представлялось возможным, и формальный приговор отменили, вызвав бурное неодобрение собравшейся толпы. Впрочем, Марта бесновалась в тысячу раз сильнее, услышав какие подробности старик сообщает детям, и, отчитанный служанкой, тот еще долго держал рот на замке, всеми силами увиливая от требований Лины рассказать еще.

Будь новый знакомец хоть архимагом, фокусы подобной мощи оставались за гранью возможностей смертных. Возможно, даже за гранью их понимания. По большому счету имелось всего два толкования произошедших событий: невозможный и невероятный. Первый предполагал несколько колдунов (для надежности дюжину), оставшихся незамеченными для людей герцога и сотворивших невиданные доселе чары. Неважно, зачем и почему. Второй — вмешательство сущности, бесконечно превосходящей человека.

— Вашему сиятельству стоит выбросить скептицизм в речку, — Улыбнулся Хельрик, читая лицо

спутника словно открытую книгу, — благо она недалеко.

— Вашей светлости. — Поправил Касиан и махнул рукой. — Наверно стоит привыкать к “эй ты”. Я — феодал без феода, не способный показаться в собственном замке. Без слуг, без денег, без особых навыков. Всю жизнь учился быть настоящим воином, а на деле играл в солдатиков. Первый же встреченный на пути враг чуть не забил меня кулаками. Я, конечно, ранен, но он вообще без оружия обошелся!

— Но ты жив, а он кормит червей. — Безапелляционно заявил Хельрик. — Не это ли показатель на чьей стороне боги?

— Или удача…

— Или удача. — Легко согласился жрец. — Разница по существу небольшая: фортуна в один прекрасный миг повернется спиной, но помощь Истинных абсолютна. Что лучше в твоей ситуации?

— В моей ситуации можно тихо подохнуть в какой-нибудь безвестной деревне, дожив до пятидесяти, а можно вернуться в Цаплин Холм и пару лет провести в сырых подвалах с кандалами на запястьях. — Вздохнул парень. — И что лучше я по правде не представляю. Только к чему эти идиотские вопросы? Договор заключен, обратной дороги нет.

— Она и не понадобится. — Заверил долговязый, поднимаясь на ноги.

— Пойдем. — Махнул он рукой прочь от горящего монастыря. — Похоже, твои поклонники нашли занятие веселее беготни по непроходимым чащобам.

— Чем дольше я мертв в их глазах — тем лучше. — Сжав кулаки, заявил граф. — А когда придет время, мы нападем на них как Годрик Покоритель на вудвосов у Лесного Оплота.

— Конечно, — одобрительно кивнул лысый, — великий вождь, правивший какое-то десятилетие, но расширивший территорию королевства почти втрое. Разбивший орды вудвосов…

— Ну как орды… — Добавил он, изучая до сих пор кровоточащий порез. — Отдельные племена. Небольшие, разобщенные. Подготовленные… думаю, стоит использовать слово “никак”. Костяные копья, каменные топоры, шкуры вместо доспехов, полное отсутствие тактики и стратегии… Великий монарх не опустился до жалких уловок, забросав пещерников костями собственных воинов вместо изощренных маневров, молниеносных атак, поддержки магов, в конце концов. Последних он, кстати, сильно недолюбливал, а порой и сжигал на кострах по совету служителей Двуликого.

— В летописях пишут иное.

— В летописях пишут, переписывают, откровенно врут, а временами вырывают страницы. Если бы после Годрика к власти пришел не его сын, а представитель династии Ригеров, то история запомнила бы его не Покорителем, а Кровавым. Или Безумным. Или Проклятым…

— Послушать тебя, — нахмурился Касиан, — так история — потаскуха, спящая с теми, у кого больше денег.

— Истинно. — Подтвердил Душелов. — Каждый благородный дом, большой или малый, кирпич за кирпичом слагает легенды. Если дом достаточно властный, легенда тянется к небу точно молодое дерево, постепенно обрастая многочисленными ветками и листьями. Если нет — получается чахлый куст, едва сводящий концы с концами в тени превосходящих соседей. Между настоящим буреломом и дебрями политики лишь одна разница — растения в лесу статичны, а власть имущие могут взять в руки топор, при удачном раскладе превращая чужое наследие в пенек, а при неудачном выкорчевывая и его, оставляя в земле жуткую яму. Хорошо, если не выгребную.