В пути
Шрифт:
— Не накликай, — буркнул лорд, неспешно массируя виски длинными пальцами, — у меня без них череп ломит. Лучше посоветуй что предпринять.
— Я бы отобрал десяток крепких парней, разделил на две группы и отправил резать вудвосов. Наши знают лес не хуже этих тварей и наверняка смогут подстрелить пару-тройку. — Предложил воин после короткого раздумья. — Для надежности можно смазать стрелы какой-нибудь дрянью, выскакивать из кустов, давать залп и тут же сматывать удочки. Минимум опасности, максимум трупов.
— Ты игнорируешь вероятную разумность наших лохматых друзей. Что если они научатся ипользовать
— В таком случае, — развел руками капитан стражи, — хороших вариантов нет в принципе. Сидеть за стенами глупо, а искать стойбище — все равно что ловить парящую в небе ласточку. Даже углубись разведчики достаточно далеко и наткнись на лагерь, им потребуется вернуться живыми, иначе основные силы не узнают, куда бить.
— Представь, что точно знаешь маршрут ласточки, включая время и место ее появления.
Вскочив на ноги, Ирвин опрокинул стул назад, но не заметил случившегося. Уставившись на владыку Цаплиного Холма, он непонимающе выпучил глаза и задал единственный, занимающий все доступные уголки сознания, вопрос:
— Как, милорд?
Усмехнувшийся граф открыл было рот, но не успел произнести ни слова. Игнорируя сословные предрассудки и привила приличия, в комнату, выбивая дверь плечом, влетел взмыленный ополченец.
— Драккар! — Завопил он, жадно заглатывая воздух. — По Велье поднимается драккар!
Жестом приказав подчиненному замолчать, лорд Морган повернулся к рыцарю и вымученно произнес:
— Накликал.
***
Легкий кораблик причалил к песчаному берегу, норны неспешно покидали палубу, а ждущего их у селения сира Ирвина не отпускал безумный вопрос: почему сопровождающие солдаты называют несчастное корыто драккаром? Украшенные резными носами драккары по слухам несли под сотню человек, суденышко же дикарей едва ли вмещало пять десятков.
— Нападут… — Прошептал кто-то за спиной, и обернувшийся рыцарь обнаружил позади лопоухого шкета лет пятнадцати или чуть младше. Тощий, нескладный, успевший вытянуться вверх, но не раздавшийся в плечах, мальчишка чем-то походил на Цаплин Холм: каменное основание, позволяющее в перспективе превратиться в настоящую цитадель, смешные деревянные надстройки и полные ужасов леса, окружившие замок кольцом хмурых деревьев.
— Малой, у тебя глаз острый, — приказал капитан, — сколько их? Сбегай, доложи графу.
— Так он же наверняка знает, сколько уплывало с леди… — Забормотал парень, но, наткнувшись на не терпящий возражений взгляд, наскоро пересчитал северян и со всех ног бросился к крепости.
— Вы слишком добры к людям, сеньор, — вздохнул стоящий поблизости Кот, — когда-нибудь это вас погубит.
— А ты слишком много паясничаешь не к месту…
Ответив нелепым шутовским поклоном, эгериец широко улыбнулся и нарочито медленно переместил руку на рукоять меча. Веселье кончилось, предстоял бой.
— Что вы планируете делать, друг мой? — Поинтересовался Рамон, с нежностью поглаживая ладонью гарду. — Подпустите поближе и прикажешь лучникам спустить тетиву?
Нервно дернув головой, Ирвин закусил губу, ища выход из сложившейся ситуации. Мысль мирно договориться с северянами о расторжении контракта он отбросил, едва та робко попыталась пролезть в голову.
Росчерк пера и увесистый мешок золота лишь усугубили бы проблему, а там, где искусство дипломатии давало сбои, люди давно и успешно переходили на язык войны. Град стрел в приближающихся наемников, отделенных от ополченцев пусть невысоким, но все-таки частоколом, короткая рукопашная с чудом уцелевшими под смертельным дождем, добивание… К сожалению, у замечательного плана наличествовал один серьезный минус — боевое наречие норны учили с детства.
Когда-то давно еще в бытность оруженосцем, рыцарю приходилось видеть, как едва насчитывающий двести человек строй тяжеловооруженных хускарлов за считанные минуты сломили сопротивление полутысячи восставших крестьян. Несущаяся вперед толпа оборванцев разбилась о хирд точно морские волны о каменный берег, и спустя несчастную минуту чернь думала лишь о том, как спасти собственную шкуру, разбегаясь по округе, точно белки. Стычка с обученными, опытными, отлично экипированными, любящими ремесло и не боящимися смерти мясниками оказалась для бунтовщиком чрезмерным испытанием…
Ирвин не рвался вновь стать свидетелем бойни. Конечно, деревянные стены обеспечивали значительный перевес, но не избавляли от риска потерять десяток-другой солдат, если что-то пойдет не так. Капитану не хотелось скидывать порубленные тела подчиненных в общую могилу, вырытую на границе погоста.
К сожалению, единственное приемлемое решение могло запросто загнать в сырую землю его самого.
Время на поиск идеального выхода таяло на глазах, и, проведя тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу, Ирвин тихо пробормотал:
— Троллевы яйца… Я планирую суицид…
— Смело и неожиданно. Не каждый кабальеро сам полезет в петлю, и лишь единицы объяснят мотивы. Надеюсь, друг мой, вы из последних?
Приподняв бровь, Кот выдавил тяжелую усмешку, пытаясь угадать мысли командира, но тот лишь виновато вздохнул:
— Я тоже надеюсь…
Знаком приказав открыть ворота, рыцарь покинул селение, мысленно прощаясь с жизнью.
— Затворите за мной, бараны. — Бросил он через плечо. — И приготовьтесь к обороне… если…
Не обращая внимания на оханья суетящейся черни и тихо переругивающихся за спиной сира Фергуса и сира Рамона, Ирвин неторопливо направился к демонстрирующим недюжинное спокойствие северянам. Остановившись в двух полетах стрелы от полисада, дикари степенно переговаривались, игнорируя ощетинившихся десятками стрел ополченцев, усталость после короткого похода и прочие неурядицы. Возможно, так и стоило жить, наслаждаясь каждой минутой и не задумываясь о будущем, но капитан стражи не мог позволить себе подобной роскоши. Его сковывали обеты, воля сюзерена, но сильнее прочего — страх. Страх запятнать имя человека, взявшего под крыло осиротевшего в схватке с бандитами мальчишку; страх совершить ошибку, сделать что-то не так, а после осознавать невозможность исправиться. До конца дней.