В погоне за счастьем
Шрифт:
Я не знаю, Джек.
Все ты знаешь, — сказал он, снова целуя меня. — Пока.
Прежде чем я успела вымолвить еще слово, он развернулся и поспешил к такси. Усевшись, он приоткрыл окно и крикнул:
Жду тебя.
Такси уехало.
Я вернулась в квартиру, Пихнула ногой стул. И приняла быстрое, но твердое решение: я не пойду на поводу у Джека и не брошусь за ним вприпрыжку — только потому, что он вдруг решил, будто я должна его сопровождать. Черт возьми, этот негодяй не звонил мне целых шесть дней. Так что и речи не может быть о том, чтобы я так быстро капитулировала
Придя к такому решению, я пошла в спальню и упаковала чемодан. Потом прыгнула в душ, наспех оделась, схватила пишущую машинку и поймала такси, которое двигалось в сторону Вест-Энд-авеню.
Я приехала на вокзал за десять минут до отправления поезда. Как и договаривались, Джек ждал меня на платформе. Передо мной шагал носильщик, который вез на тележке мой чемодан и «ремингтон». Завидев меня, Джек снял шляпу и отвесил мне пышный поклон.
Я, должно быть, дура, что согласилась на эту авантюру, — сказала я.
Поцелуй меня.
Я чмокнула его в губы.
Ну это не поцелуй, — сказал он.
Прежде я хочу получить кое-какие ответы.
Ты их получишь, — сказал он, вручая носильщику чаевые.
Мы заняли свои места. Как только поезд тронулся, Джек предложил пройти в вагон-ресторан позавтракать. Мы заказали кофе. Джек вел легкую беседу — расспрашивал, как я провела последние шесть дней, какие фильмы смотрела, как продвигается работа и что я думаю насчет шансов Стивенсона против Айка [51] , если они (как ожидалось) схлестнутся на выборах пятьдесят второго года. В конце концов все это мне надоело, и я прервала поток его красноречия:
51
Имеются в виду Адлай Стивенсон, кандидат от демократической партии, и генерал Дуайт Эйзенхауэр, кандидат от республиканцев.
Что это ты такой счастливый сегодня?
Да так, — сказал он и все равно не смог скрыть своей радости.
Может, объяснишь, почему пропал на шесть дней?
Конечно.
Принесли кофе. Мы молчали, пока официант расставлял чашки.
Что ж, продолжай, — сказала я.
Неизменная сигарета заняла свое место во рту. Закурив, он огляделся по сторонам, отметив, что в непосредственной близости от нас никто не сидит. Потом подался вперед и заговорщически произнес:
Я ей рассказал.
До меня не сразу дошел смысл его слов.
Что ты сказал только что? — спросила я.
Я ей рассказал.
Ты рассказал Дороти?..
Да. Я рассказал Дороти.
Я была потрясена.
Что именно ты ей рассказал?
Всё.
Всё?
Да, всё, — повторил он.
5
Поезд пересек границу штата Нью-Джерси, когда я вновь обрела дар речи.
Когда ты рассказал ей? — прошептала я.
В тот вечер, когда вернулся из Олбани.
И как ты объяснил…
Я рассказал всё, как было, с самого начала. Как мы с тобой встретились, когда я вернулся в Штаты в сорок пятом… Как я сразу понял,
Он замолчал и глубоко затянулся сигаретой. Потом снова заговорил:
Дороти не дура/ Она сразу ухватила суть. Только спросила: «Так ты уходишь от нас?» Я сказал, что нет, я не уйду, потому что взял на себя обязательство… дал клятву… ей. И конечно, из-за Чарли тоже. Но сказал, что и от тебя не могу отказаться. Разумеется, если она будет настаивать на моем уходе, я уйду. Но это будет ее выбор, ее решение.
Так она выгнала тебя?
Нет. Она сказала, что ей нужно время подумать. И попросила меня дать ей обещание не видеться с тобой, пока она не примет решение. Вот почему я пропал почти на неделю. Я уважал ее просьбу — хотя на целых пять дней она и объявила мне бойкот. И вот вчера вечером она все-таки заговорила со мной.
Боюсь, выбор у меня невелик, — сказала она. — Но пойми: я не хочуничего знать. Пару дней в неделю ты в разъездах. Тебя нет в городе. Но когда ты дома, с Чарли и со мной, ты должен быть полностьюнашим.
Я наконец пришла в себя:
Конечно, выбор у нее есть. Она могла бы вышвырнуть тебя. Будь я на ее месте, я бы так и сделала. В мгновение ока.
Да… возможно, именно этого я и заслуживаю.
Я отставила свою чашку. Перегнулась через стол и тихо сказала:
Ты ведь так не думаешь, Джек. Видел бы ты свое лицо десять минут назад, когда я шла по платформе. Ты был похож на кота, который получил сливки. А я-то всё не могла понять, с чего вдруг такая радость. Теперь все прояснилось. Какое фантастическое везение для парня: верная маленькая женушка дома с ребенком… а тут еще другая женщина, которую верная жена решила не замечать, при условии, что адюльтер будет происходить только на выезде. Кстати, я тут подумала: почему бы тебе не перестать обращаться ко мне по имени и не придумать мне псевдоним — Д. Н. В…. девушка на выезде?
Я думал, тебя обрадует эта новость.
Еще бы тебе так не думать. В конце концов, именно ты вдруг в одночасье превратился из обремененного чувством вины католика в счастливого полигамного мормона. Потому что твоя бедная жена дала тебе разрешение ходить налево.
Я вовсе не испытываю эйфории от этого.
Нет… ты просто очень доволен собой. Да и как иначе? Ты признался, тебе отпустили грехи. И теперь ты можешь трахать меня два-три раза в неделю, а потом лететь домой с букетом роз, весь в белом…
Ш-ш-ш… — Он нервно оглянулся по сторонам.
Не смей затыкать мне рот, — сказала я, поднимаясь из-за стола.
Куда ты?
Я ухожу.
Он тоже вскочил:
Что значит — ухожу?
Я бросилась по коридору. Джек швырнул на стол мелочь и поспешил за мной. Он настиг меня в тамбуре. Я резко оттолкнула его.
Я не понимаю, — громко произнес он, стараясь перекричать грохот колес.
Конечно, не понимаешь. Это потому, что ты никогда не задумывался о том, что чувствуют другие…