В погоне за счастьем
Шрифт:
Я не побежала за Джеком, решив, что лучше всего поговорить с ним, когда он остынет. Вместо этого я вернулась в бар, настраиваясь на предстоящую стычку с братом.
Но когда я зашла в зал, то обнаружила, что Эрик уже отключился. Развалившись на стуле, он громко храпел, к явному неудовольствию окружающих, не говоря уже о бармене.
Этот парень с вами? — спросил бармен, когда я присела рядом с ним на корточки.
Боюсь, что да.
Ну тогда уведите его отсюда.
Мне пришлось минуту трясти Эрика, прежде чем он очнулся.
Что ты здесь делаешь? — спросил он.
Любуюсь придурком, — ответила я.
Бармен позвал кого-то из служащих отеля помочь мне вывести Эрика из «Сент-Моритца» и проводить до его квартиры в Хемп-шир-Хаусе. К счастью, Ронни оказался дома. У него округлились глаза, когда увидел Эрика в таком состоянии. Мы взяли его под руки и повели в спальню.
Кажется, я немного устал, — пробормотал Эрик, прежде чем рухнул пластом на кровать и отключился. Ронни снял с моего брата ботинки, укрыл его одеялом.
Пусть проспится, — прошептал он, жестом приглашая меня в гостиную. — Думаю, тебе не помешает выпить.
После всего, что произошло, мне об алкоголе даже думать тошно. — И я рассказала ему о спектакле, который устроил Эрик в баре отеля «Сент-Моритц».
О господи, — произнес Ронни, когда я закончила. — Он действительно умеет поставить все с ног на голову.
Я просто не могу поверить, что он мог так поступить… тем более зная, как мне важно, чтобы они подружились с Джеком.
Он ревнует.
Кого к кому?
Тебя к этому парню, конечно.
Но это безумие. Я хочу сказать, что, когда я была замужем, он не возражал против моего мужа…
Но насколько я могу судить, это лишь потому, что он не видел в нем угрозы для себя. В то время как этот новый парень…
Но чем, черт возьми, ему может угрожать Джек?
Тем, что он слишком много значит для тебя. И к тому Эрика действительно задело то, что ты так долго все скрывала.
Откуда ты знаешь?
Он сам сказал мне, вот откуда.
Я была вынужденаскрывать от него правду. Пока сама не убедилась в том, что…
Послушай, я ни в чем тебя не упрекаю. Я лишь хочу сказать, что твой брат обожает тебя. Ты бы слышала, как он говорит о тебе. Ты для него — всё. И вот теперь появляется этот парень — с которым он однажды уже встречался, не так ли?
Да. И они возненавидели друг друга с первого взгляда.
Ну вот, а ты говоришь. Вдруг этот Джек вновь возникает в твоей жизни — и все это настолько серьезно, что ты скрываешь это от брата. Месяцами. Да он просто боится потерять тебя.
Потерять меня? Это невозможно.
Ты это знаешь. И я знаю. Но ревность — не самое рациональное чувство, не так ли?
Я просидела с Ронни часов до шести, все надеясь, что Эрик проснется. Но когда стало очевидным, что он будет спать до утра, я вернулась к себе домой. Мне отчаянно хотелось услышать голос Джека, но телефон молчал.
Я спрыгнула с кровати, накинула халат и кинулась к двери. На пороге стоял Эрик. Его глаза были красными, лицо землистым. Он заметно нервничал.
Ты захочешь когда-нибудь говорить со мной? — спросил он.
Боюсь, выбор у меня невелик, не так ли?
Он вошел. Я поставила кофейник на плиту. Он сидел за кухонным столом, молчал. Я заговорила первой.
Ну давай свою покаянную речь.
Я был неправ.
Еще как неправ.
Теперь Джек ненавидит меня.
Тебя разве волнует, как он к тебе относится?
Конечно. Потому что я знаю, как много он значит для тебя.
Тогда, выходит, тебе следует извиниться не только передо мной.
Верно, — сказал он. — Этого больше не повторится.
Да уж, не повторится. Потому что я не хочу ставить себя в положение, когда приходится выбирать между тобой и Джеком. Нет никакой необходимости в таком выборе.
Я знаю, знаю. Ронни говорил то же самое… после того, как устроил мне хорошую взбучку за то, что я натворил. Он сказал, что я вел себя, как тринадцатилетний подросток.
Это еще мягко сказано.
Как ты думаешь, Джек простит меня?
Спроси у него.
В тот уик-энд Джек так и не позвонил, что обеспокоило меня, потому что обычно он отмечался хотя бы одним звонком по субботам. К вечеру воскресенья я уже всерьез подумывала о том, не повлияла ли выходка Эрика на его отношение ко мне. К утру понедельника я твердо знала, что последует дальше: напряженный телефонный звонок, в котором он сообщит мне, что после долгих раздумий решил не изводить себя жизнью на два дома и поэтому возвращается в лоно семьи. А может, с утренней почтой придет прощальное письмо, в котором он напишет, что выходка Эрика открыла ему глаза и теперь он понимает, что у наших отношений нет будущего. Или, хуже того, ограничится скупой телеграммой: «Прости. Джек», как однажды, много лет тому назад.
Неизвестность порождает страх и ожидание худшего, я лишний раз в этом убедилась.
Но вот в понедельник утром, ровно в девять, он позвонил.
Я думала, что больше никогда не услышу твой голос.
Я не настолько глуп.
Но ты был так зол.
Да, я разозлился. Но не на тебя.
И все-таки не позвонил. Я начала беспокоиться.
Мне нужно было успокоиться. Да и уик-энд дома прошел с осложнениями. Чарли слег с высокой температурой…
О боже! Ему лучше?
Да. Пришлось вызвать на дом педиатра. В общем, какая-то вирусная инфекция. Но в пятницу мы не спали всю ночь. Потом в субботу, за завтраком, Дороти вдруг расплакалась. Я спросил, в чем дело, но она так и не сказала. Конечно, я знал причину. Но когда я попытался вызвать ее на откровенность, она совсем замкнулась. Тогда я прямо спросил: «Ты хочешь, чтобы я ушел?» И истерика сразу прекратилась. Но злая она была, как черт.