В ожидании чуда
Шрифт:
– Ты что, угрожаешь мне? – выдавила она, стиснув зубы так, что они едва не скрипнули, и старательно проигнорировав его издевательское «дорогая».
– Что ты, дорогая, разве я могу?! Просто за отсутствием соответствующей практики я устрою там такой кавардак, что своими действиями обеспечу тебе уборку на несколько дней.
То, что он может опуститься до угроз, – она могла себе представить, но то, что он может устроить на кухне подобное столпотворение, – это заявление было маловероятным. Рик вообще был чистюля и к тому же неплохо готовил – это Кристин знала совершенно точно
На этой меркантильной ноте она закончила свои рассуждения и отправилась на кухню.
При ограниченных возможностях она приготовила довольно приличный ланч: картофельный салат, горячие сандвичи и жареную курицу. И прежде чем Кристин успела позвать Рика, он сам появился на кухне. Его губы дрогнули в намеке на ухмылку, но от комментариев он возде
Рик ел неторопливо, словно не он недавно заявлял, что ужасно голоден, и с видимым удовольствием рассматривал то окружающую обстановку, то Кристин. Ей это совсем не нравилось, но, как она ни мечтала о том, чтобы этот ланч поскорее закончился, мужественно держалась. Кроме того, в присутствии Рика у нее пропал аппетит.
– Ты научилась хорошо справляться с домашними обязанностями, – прервал он затянувшееся молчание.
– Спасибо, конечно, но, к твоему сведению, я всегда это умела. По крайней мере, с тринадцати лет, – совсем нелюбезно ответила она.
– И довольно прилично готовишь, – продолжил он, словно не слыша ее сварливой реплики.
– А готовить я научилась еще раньше, – не преминула она заметить.
– И ты хорошо выглядишь, – невозмутимо переключился Рик на ее персону, являя собой просто образец выдержки и терпения.
Кристин подняла глаза от тарелки и не мигая стала смотреть на Рика.
Развлекается, поняла она. У него новая игра, как забавно! Наверное, это демонстрация понадобилась ему для того, чтобы вывести меня из себя или сбить с толку.
– Рик, я уже говорила, что не собираюсь заниматься обсуждением собственной персоны.
– Отчего так?
– Нет никакого желания обсуждать то, что тебя уже не касается.
– Так-так... – протянул он. – Мне кажется или ты на самом деле горишь желанием начать ссору?
– Нет, не горю, – после короткой паузы ответила Кристин, чувствуя внезапно накатившую на нее волну свинцовой усталости.
Если им суждено провести еще несколько часов под одной крышей, то они должны установить что-то вроде временного перемирия. Иначе все действительно может закончиться ссорой.
– Хорошо, – коротко ответил Рик.
Говорить было не о чем, молчание давило, и Кристин встала и принялась собирать грязную посуду.
Рик снова потянулся к приемнику и принялся терзать настройку. Но то ли погода решительно препятствовала приему радиоволн, то ли батарейки приказали долго жить, но из динамика неслось только приглушенное и невнятное бормотание пополам с шипением и свистом.
Рик склонился к самому динамику, пытаясь вычленить человеческую речь
Она поставила последнюю вымытую тарелку на полку и взглянула на часы. Всего три пополудни, а темно словно поздним вечером. Пока она готовила ланч, воздух в кухне чуть-чуть прогрелся, но сейчас комната стремительно выстывала. Совсем скоро в доме будет темно, хоть глаз выколи, и холодно, как на Северном полюсе. Как бы то ни было, оставалось надеяться на лучшее и готовиться к худшему. И Кристин отправилась в кладовку, чтобы решить проблему освещения.
В кладовке она нашла картонную коробку с парафиновыми свечами и несколько запасных одеял.
– Кристин, ты где? – позвал из коридора Рик.
– В кладовке, – коротко отозвалась она.
– Тебе помочь? – секунду спустя любезно поинтересовался Рик от двери, на что Кристин так же любезно заверила, что со всем справится сама.
Они оба ухватились за это негласное перемирие, потому что оно было одним из условий – если хотите! – выживания при сложившихся обстоятельствах. Вынужденная мера!
Это перемирие ровным счетом ничего не значит, думала Кристин, выбираясь из кладовки. Так во время великой засухи у водоема мирно сосуществуют львы и антилопы... В темноте она споткнулась о какую-то железяку на полу и едва не растянулась в дверях. Сзади что-то жутко загремело и загудело, словно Кристин умудрилась устроить камнепад.
– С тобой все в порядке? – Рик караулил ее у дверей, и Кристин, вылетая из кладовки, едва не врезалась в него, затормозив в самый последний момент.
– Да! – ответила она, после чего вручила Рику несколько свечей и два одеяла.
Одно из них он сразу же накинул на плечи и стал похож на пассажира потерпевшего бедствие корабля и благополучно спасенного из морской пучины. Это было вполне разумно, учитывая, что температура воздуха в доме так опустилась, что изо рта шел пар.
– Что ты хочешь делать? – поинтересовался Рик, следуя за Кристин.
– Разложить свечи. Рик, перестань за мной ходить.
– Движение – это жизнь... – изрек он и задумчиво добавил, – и тепло.
Кристин принялась расставлять свечи сначала на кухне, потом в гостиной, а Рик уселся на диван, закутался в одеяло и нахохлился.
Ветер за стенами крепчал, и от его резких порывов домик содрогался, так что делалось страшно и неуютно. От окна тянуло сквозняком, и пламя свечей дрожало и металось. Кристин задернула тяжелые портьеры, отгораживаясь от враждебного мира, бесновавшегося за стенами маленького дома. Ничтожная помеха для разбушевавшейся стихии, мера эта, однако, вызывала ощущение мнимой защищенности.
Кристин помедлила у окна, расправляя портьеры. Половина четвертого, и ей нужно придумать занятие на целый вечер, причем такое, чтобы ее интересы не перехлестнулись с интересами Рика. Она была уверена, что только в этом случае перемирие имеет право на существование.