В ожидании чуда

Стрейн Алекс

Кристин выдержала ровно полгода рядом с новоиспеченным счастливым семейством. Именно рядом, потому что так и не вошла в него: у нее не было, нет и не будет шанса это сделать – это Кристин понимала предельно ясно. И она начала осуществлять свой план, начальным пунктом которого был ее визит на ранчо.

Изабель едва не задушила ее в объятиях при встрече (Кристин улыбнулась, вспомнив неуемный восторг подруги и ее буйную радость), сеньора Августина прослезилась и тут же начала хлопотать вокруг «бедной девочки», а сеньор Габриель обнял и сказал, что они рады приветствовать ее дома.

Он так и выразился – «дома», как будто это был и дом Кристин. И от избытка чувств она тогда не выдержала и совсем по-детски расплакалась, и все кинулись ее утешать... Позже сеньор Габриель осторожно поинтересовался реакцией на ее отъезд Джонатана – он до сих пор очень болезненно переживал разлад в их отношениях.

Из писем Кристин Габриель знал о женитьбе ее отца, но информация была слишком осторожной и строго дозированной, чтобы Габриель мог представить истинное положение вещей. Кристин просто было стыдно открыть ему всю правду.

Сейчас же, отвечая на вопрос Габриеля, Кристин довольно непринужденно улыбнулась и ограничилась полуправдой.

– Никто не был против.

На самом деле она просто уехала, оставив лишь записку, в полной уверенности, что мачеха и сводный братец будут счастливы, что она перестанет мозолить им глаза. А отец... Ему уже давно все равно, и он, скорее всего, даже не заметит отъезда родной дочери, как не замечал ее постоянного отсутствия дома.

Никто не знал – даже Лидия – как неуверенно и скованно она себя чувствует, как страшится того, что ждет ее в будущем. Кристин очень многого стала бояться, а ее страх и подозрения ассоциировались с чем-то неясным и тяжелым, ворочающимся в глубине души, как клубок холодных змей.

– Какие у тебя планы, Кристин?

– Поступить в колледж, – ответила она.

– Насчет колледжа можешь не волноваться, я помогу тебе.

– Нет, спасибо, не нужно. Я хочу добиться всего сама. Я очень вам благодарна за поддержку и за то, что вы пригласили меня на ранчо, но больше я не хочу беспокоить вас.

– Что за глупости? – попытался возмутиться Габриель, но Кристин твердо стояла на своем. Только так, и никак иначе.

– Но почему, Кристин? Это не благотворительность, и моя помощь нисколько не оскорбит тебя, – все еще продолжал настаивать Габриель. – Ты мне как дочь, дорогая, точно так же я помог бы Антонио или Изабель!

– Я знаю. И спасибо вам огромное. – Кристин подавила непрошеные слезы и тепло улыбнулась Габриелю. – Вы мне и так слишком много помогаете.

– Хорошо, поступай как знаешь. Только помни, что здесь твой дом и тебя всегда рады видеть здесь.

Кристин захлопнула старую, пожелтевшую от времени тетрадь и невидящим взглядом уставилась в стену, на которой плясали тени, вызванные к жизни желтым колеблющимся светом свечи. Она собиралась написать несколько писем, но, пока искала в ящике секретера чистые листы, наткнулась на свой дневник и не смогла удержаться – засела за чтение.

Она снова, год за годом, проживала свою жизнь: целых семь лет, вплоть до того дня, когда она приехала на ранчо Ромеро. Это был не лучший период в ее жизни. Она хотела только надеяться, что жизнь сполна компенсирует ей эти годы радужным будущим. Она

до сих пор надеялась на это...

10

Кристин сунула тетрадь и неиспользованные листы – настроение писать письма у нее уже пропало – обратно в секретер и взглянула на часы. Почти восемь. Конец света не спешит наступать, а значит, самое время подумать об ужине и потом отправляться спать. Возможно, буря завтра утихнет и все наконец-то наладится.

Она вышла из комнаты и поежилась – холод был почти нестерпимым. Кристин плотно прикрыла дверь своей комнаты и пошла по темному коридору. Дверной проем, ведущий в гостиную, был темен, но внимание Кристин привлекли какие-то странные, едва слышные постукивания. Кристин остановилась, прислушиваясь к звуку, и крадучись двинулась вперед.

Кристин услышала негромкое чертыханье Рика. Потом он что-то неразборчиво пробормотал, заскрипели пружины дивана... А через мгновение перед ней открылась картина: Рик сидел на диване с ноутбуком на коленях, на небольшом столике перед ним лежали листы бумаги, несколько пластиковых файлов и догорала свеча. Отсутствие удобств Рик пытался компенсировать личными дизайнерскими разработками, превратив одно из одеял в подобие пончо. Голубоватое свечение экрана освещало его лицо.

Он не сразу заметил Кристин, а заметив, оторвался от своего занятия, распрямился, потянулся и размял пальцы.

– Что ты делаешь? – осведомилась она.

– Пока не сел аккумулятор, нужно кое-что доделать.

Ах да, его бизнес, подумала Кристин и сказала:

– Наверное, у тебя теперь возникнет масса проблем.

– Проблем?

– Я имела в виду твое отсутствие на рабочем месте.

– Никаких проблем: я как раз решил устроить себе небольшой отпуск, – ответил Рик, чувствуя что-то вроде легкой неловкости.

Кристин вовсе не обязательно знать, что эти несколько дней он решил провести с Иреной.

– Понятно, – отозвалась Кристин. – Хочешь поужинать?

Рик неожиданно улыбнулся.

– Боюсь, ты немного опоздала.

– Хочешь сказать, что успел уничтожить все продукты в доме? – как-то слишком легкомысленно поинтересовалась Кристин.

– Разве я похож на закоренелого эгоиста?

– Вообще-то нет, – тихо призналась она. – Просто твое заявление наталкивает на некоторые выводы.

– Я только имел в виду, что ужин уже готов.

– Готов? Ты приготовил ужин? А как же твои угрозы насчет недельной уборки? – растерянно пробормотала Кристин.

– Наверное, я преувеличил собственную беспомощность. К тому же мне нужно было хоть как-то согреться. – Рик закрыл ноутбук и переложил его на столик. Потом встал, плотнее стянул одеяло на груди одной рукой, а другой взял свечу в старом медном подсвечнике со стола. – Пошли? – то ли спросил, то ли предложил он. Кристин кивнула.

Приготовленный Риком ужин оказался в сумке-холодильнике, что несказанно изумило Кристин. Она-то точно не сообразила бы использовать теплоизоляционные свойства этого нехитрого приспособления. Кристин не удержалась и сказала об этом Рику. Он пожал плечами. Рик казался слишком спокойным и даже дружелюбным для их вынужденного перемирия.