В огне

Тхи Нгуен Динь

Они долго еще сидели и -разговаривали у фонаря. Наконец Суан встал.

– Ложись поспи. А я пойду на командный пункт, у меня дела.

Суан зашел в землянку связистов и вызвал по телефону Фаунга, чтобы узнать, как обстоят дела на высоте "сто двадцать". Оказалось, что пулеметный взвод прибыл; сейчас заканчивают огневые позиции для пулеметов. Фаунг сообщил также, что на огневые рубежи у реки начали перетаскивать пушки. "Единица" перешла уже на запасные позиции. Шестая рота получает снаряды и каски, а потом тоже начнет переводить орудия.

* * *

Утро

было облачное. Дул приятный прохладный ветер. Суан провожал дочь в обратный путь. Они шли прямиком по холмам, в обход моста. По обе стороны от тропы на траве поблескивали паутинки, в которых застряли радужные капли росы.

Май надела свой пробковый шлем и затянула ремешок под подбородком. На плечах у нее была зеленая накидка, на ногах сандалии из черной автомобильной резины. Блестящие никелированные части велосипеда были прикрыты зелеными ветками.

Суан и Май лишь изредка обменивались словами.

– Будь осторожна в пути, - сказал Суан.
– Остерегайся самолетов. Сразу нажимай на педали, чтоб поскорее выехать из нашей зоны. По ту сторону перевала уже безопасно.

Май остановилась:

– Ну, ладно, отец, тебе пора возвращаться. У Суана сжалось сердце. Он сказал:

– Не забывай писать письма. А то ведь ты лентяйка известная...

Май взглянула на появившуюся в волосах у отца седину. Помедлив секунду, она тихонько спросила:

– Папа, ты что же, так и будешь всегда жить один?

– Ну и вопросы ты задаешь отцу!
– усмехнулся Суан.

– Нет, я серьезно...

Суан стоял, глядя, как Май катит на велосипеде по склону холма, то исчезая за деревьями, то снова появляясь вдалеке. Она налегла на педали, зеленая накидка развевалась у нее за плечами. Выехав на шоссе, она остановилась, сняла шлем и помахала им над головой. Суан тоже помахал на прощание рукой. Май снова уселась на велосипед и вскоре скрылась за поворотом дороги...

X

С автоколонной, доставившей ночью боеприпасы, Дык неожиданно получил письмо от Нга. Рано утром его разыскал Дон и, протянув конверт, сказал:

– Я встретил твою Нга в городе Тханьхоа. Она просила передать письмо прямо тебе в руки; изволь получить.

Нга писала:

"Любимый!

Мне улыбнулось счастье - я повстречала Дона и вот пишу тебе "молнией". И вообще мне кругом везет. Я нашла попутную машину, которая сегодня вечером идет отсюда прямо до Хайфона. Так что завтра я уже буду дома, и ты можешь не волноваться за меня. Собралась написать длиннейшее письмо, потому что очень многое хотелось тебе сказать, а сейчас не знаю, что же писать дальше? Я до сих пор сама не своя, живу как во сне. Стоит закрыть глаза, и я сразу вижу тебя. Мечтаю снова побыть с тобой хоть одну минуту, просто сказать тебе: "Здравствуй, это - я!"

Разве не чудо, что мы с тобой встретились! Мы ведь родом из разных мест и никогда не видались прежде. Неужели было время, когда мы не знали друг друга? Самое дорогое у меня в жизни - это ты, и ты любишь меня. Ведь теперь я твоя жена. Когда разобьем американцев и снова настанет мир, я всегда буду рядом с

тобой и постараюсь, чтобы у тебя была счастливая семья. Пускай мы сейчас в разлуке, но ты всегда со мной, всегда в моем сердце, и я тоже всегда с тобой.

Любимый, ты, наверно, сейчас очень занят - сколько тяжелых дел там у вас, на фронте! Обо мне не беспокойся и не скучай; просто, если у тебя будет как-нибудь время, напиши мне несколько строк. Я желаю тебе доброго здоровья и хорошего настроения. Передай, пожалуйста, от меня привет Тхо и Хюйену. Я, правда, их никогда не видела, но ты столько про них рассказывал, что я их полюбила; и не только их, а всех, с кем ты каждый день вместе идешь в бой. Желаю вам сбить побольше американских самолетов!

Ну, прощай. Целую тебя. Вернусь домой, сразу же напишу, что нового в Хайфоне. Люблю тебя, целую еще тысячу раз! Твоя Нга".

Дык сложил конверт и спрятал в нагрудный карман; потом снова вытащил и перечитал письмо. "У меня тоже самое дорогое на-свете - это ты...
– думал Дык.
– Спасибо, спасибо тебе, Нга! Ну, прощай, мне пора..."

* * *

Восемь часов... Девять... Все спокойно. На новых позициях "шестерки" тренируются расчеты. Стволы орудий поднимаются вверх, опускаются, поворачиваются из стороны в сторону вслед за деревянными моделями самолетов, насаженными на длинные шесты. Каждым таким шестом размахивает несколько человек, точь-в-точь как бумажным драконом на празднике.

– Отставить!
– крикнул помощник ротного Тхо, поглядев на часы. Личный состав может отдыхать!

Дык стоял возле пушки, расчетом которой командовал Лай. Солдаты спрыгнули с вращающейся площадки лафета.

– Что-то "джонсонов" не видно, - сказал один.
– Уж не случилось ли с ними чего?

– Просто вчера им здорово вмазали!

– Ребята, - ухмыльнулся Лай, - а ну как они прямо сейчас пожалуют!

– Очень даже свободно. Подойдут за облаками и атакуют, безо всяких там кругов и пируэтов.

Дык невольно посмотрел на небо, словно прикидывая, с какой стороны может появиться противник.

– Вы, Лай, должны дать самолету спуститься как можно ниже, - сказал он, - и тогда уж открывать огонь. Пусть остальные расчеты ведут огонь по-другому, пускай кругом вас рвутся бомбы, ваша задача - добиться попадания с первых же снарядов.

– Ясно!

– Ну что, Тат, слышал вчера, как пушки стреляют? Принял боевое крещение?

– Разрешите доложить, - улыбаясь, ответил новобранец с оспинами на лице, - на первых порах оно, конечно, чуть-чуть...

– Чуть-чуть страшновато, - договорил за него "писатель" Бинь.

Все расхохотались, а Тат договорил солидным баском:

– В общем, я теперь обстрелялся!

– Правильно, еще несколько налетов, и ты будешь настоящим ветераном.

Дык пошел на КП. "Писатель" продолжал подтрунивать над новобранцем:

– Да-а, Тат, тебя уже ротный хвалит - растешь на глазах!

– Он на вид злой, а сам-то очень добрый.

Этот глубокомысленный отзыв снова всех рассмешил.

* * *