В огне
Шрифт:
Еще три самолета, пролетев дальше, тоже стали сбрасывать бомбы.
– Они целят в лесопилку!
Солдаты ругались, стиснув зубы от гнева. Орудия "шестерки" гремели... Залп... Еще залп.
Рядом с домами лесхоза из окопа бил по самолетам пулемет рабочего ополчения. В бинокль Дыку хорошо было видно, как из стрелковых ячеек, разбросанных по полям, ведут ружейный огонь ополченцы. Винтовочные залпы сливались с артиллерийской канонадой.
Около моста "единица" вступила в бой с одной эскадрильей, прилетевшей с моря.
Серия бомб разорвалась
Красный язык пламени распорол небо. Вражеский самолет вспыхнул, как факел. Летчик старался сбить пламя, но оно разгоралось все сильнее, и самолет вскоре взорвался. За секунду до взрыва от него оторвалась черная точка, над которой раскрылся гриб парашюта. Ветер относил его к видневшимся вдали холмам, поросшим лесом. Спускаясь все ниже, он вскоре исчез за деревьями.
Лесхоз горел. Огонь перебрасывался с крыши на крышу. Ополченцы выскакивали из окопов; крестьяне, рабочие выходили из укрытий - все бежали к горящим зданиям. Отсюда, с позиций роты, хорошо были видны фигурки людей, бросавшихся в охваченное пожаром здание лесопилки. Они пытались спасти машины.
Туйен поднялась на бруствер и, взглянув на разбушевавшийся пожар, бросилась бежать со всех ног. Около первого орудия ее перехватил Лай.
– Туйен!.. Постой, туда нельзя!
Девочка вырывалась, из широко раскрытых глаз ее текли слезы.
– Пустите меня тушить пожар!.. Пустите!..
– Побудь пока здесь. Улетят самолеты, тогда пойдешь.
Лай обнял девочку за плечи и усадил рядом на краю окопа.
XI
Вечерело, а люди все шли и шли поглядеть на сбитый американский самолет. Когда Суан подошел туда, человек пятьдесят или более того стояли кучками в поле поодаль от обломков. Две девушки с винтовками охраняли обломки самолета, препираясь с чересчур дотошными зрителями и отгоняя их прочь.
Какой-то старик, громко смеясь, говорил соседям:
– Ну что ж, это совсем неплохо! Значит, перед нами реактивный самолет - непобедимый, неуловимый и ни с чем не сравнимый?
– Один янки спрыгнул с парашютом прямо на гору Куйет. Интересно, поймают ли его?
– Почему же не поймают... Куда ему, скажите на милость, деваться? Увидев Суана, старик снова заулыбался.
– А-а, товарищ военный, знаете, это совсем неплохо!
Стоявшая рядом женщина обернулась к ним:
– Солдаты сегодня стреляли очень здорово!
– Эй, Суан!
Он огляделся.
– Здравствуйте...
Это была жена Виена.
– Добрый день, - сказал Суан.
– Что, тоже пришли посмотреть?
– Я уже давно здесь, с позавчерашнего дня. Сегодня вот просидела весь день в больнице у Лить... А как ваши друзья, что ехали тогда вместе с вами?.. И тот парень, шофер?
– Спасибо, все живы-здоровы.
Они отошли в сторонку и уселись на меже.
– Ну как, вы уже видели мужа?
– Я его теперь, наверно, только на том свете увижу.
– Сегодня, когда кончились налеты, он, по-моему, пошел к товарищу Таю. Загляните туда,
– Э-э, его искать - надорвешься. Поеду домой. А вы когда в дорогу?
– Сегодня вечером.
– Не забудьте заехать на медпункт, взять у Лить посылочку.
– Нет, не забуду...
– Скоро опять в наши края?
– Сам не знаю. Смотря по делам. Во всяком случае, я не буду здесь редким гостем.
– Как приедете, загляните ко мне. А не то я рассержусь.
Она поднялась и взглянула на Суана - глаза ее лукаво поблескивали.
– Не догадаетесь, какая у меня для вас новость!
– Да в чем дело?
– Так и быть... в следующий раз все вам расскажу. Потерпите немного! Зайдете в гости, тогда все и выяснится.
– Вы меня просто пугаете.
– Нет, нет! Новость хорошая... Ну, ладно, я пойду.
Суан вернулся назад. Девушки разрешили ему, как военному, осмотреть самолет. Он глубоко врезался в мягкую песчаную почву. Из грязной воды, заполнившей образовавшуюся после взрыва воронку, торчал только хвост с белыми и синими полосами - цветами американского знамени. В воздухе чувствовался запах горелой резины и краски. Куски металла, изорванного и скомканного, как бумага, валялись по всему полю.
Люди уже начали выкапывать из земли и собирать впрок кое-что из обломков. Суан увидел сложенные у межи электро- и радиоприборы с мотками перепутанных разноцветных проводов, обгорелые остатки карты, кожаную кобуру и шлем от скафандра пилота, к которому припекся изнутри клок рыжеватых волос.
* * *
Суан пошел обратно пешком. Он был уже недалеко от позиций "шестерки", когда вдруг налетела буря. Горы сразу скрылись за серой дымкой тумана. Ветер закружил и погнал по полям гудящие пылевые смерчи. С моря мчались, громоздясь друг на друга и закрывая небо, тяжелые громады туч, озаряемые вспышками молний. Могучие удары грома сотрясали землю. Хлынул дождь.
Придерживая обеими руками шлем и согнувшись в три погибели от страшного ветра, он, спотыкаясь и падая, еле добрался до расположения роты.
Буря переполошила всех на позициях. Солдаты накрывали брезентом пушки, прятали снаряды, засовывали подальше рюкзаки и другое добро, привязывали покрепче плетеные крыши землянок. Они бегали и перекликались под дождем, как дети.
Добежав до КП, Суан увидел Хюйена, который вместе с телефонистами старался удержать бившуюся на ветру плетеную крышу, сорванную ураганом, и привязать ее к бамбуковым опорам. Заметив комиссара, Хюйен, смеясь, крикнул:
– Давай помогай! Сейчас весь дом улетит!
Суан бросился к ним и помог обуздать непокорную крышу. Затянув последний узел, они возликовали.
– Милости просим под кров!
– прокричал Суан.
– В тесноте, да не в обиде!.. Кан, несите сюда все рюкзаки и накройте их сверху куском нейлона!
– Звонил товарищ Мау, - скказал Хюйен, подсев поближе к Суану.
– Он просил, как только увижу вас, напомнить, что вы должны быть в штабе.
– Хорошо, пережду непогоду и поеду.