В огне
Шрифт:
– Ешь. Наверно, проголодалась?
За то время, что они не виделись, Май коротко остригла волосы, и загоревшее лицо ее казалось незнакомым и как-то сразу повзрослевшим.
Ела она с аппетитом, неторопливо и без умолку болтала.
– Пришлось выдержать настоящий бой, пока меня согласились отпустить к тебе. Твой командир Хынг и еще Чи хотели, чтобы я осталась у них. Но у меня времени нет! Я им так и объяснила. Я б и сама погостила у вас, очень уж хочется поглядеть, как работают зенитки, только вот некогда. Вообще-то я сегодня уже повоевала! Да ты не смотри на меня так: я подносила снаряды
Суан улыбался, глядя на дочь. Он не видел ее после Тета{27}, с тех пор прошло почти полгода. Ему даже не верилось, что у него уже такая большая и красивая дочь! Он рассматривал ее прическу, платье цвета осенних листьев и удивлялся, как она выросла. Брови у нее длинные, выгнутые и глаза большие точь-в-точь, как у матери; но рот красивее, да и выражение лица совсем другое - лукавое и веселое.
– А я думал, ты побудешь у меня день-два.
– Не могу. Двадцатого числа я должна уже быть на сборном пункте в Ханое и оттуда - сразу в путь! Потом я обещала Минь завезти по дороге ее письмо и подарок для мамы. Она родилась тут поблизости. Хотела съездить вместе со мной, но не смогла. Мне надо завтра выехать пораньше, иначе не успею.
Май поглядела на отца, словно прося у него прощения, и глаза ее стали совсем печальными.
– Ничего, - успокоил ее Суан, - главное - мы с тобой повидались. Сказать по правде, если б ты и осталась, у меня все равно, наверно, не было бы времени побыть с тобой... Ты что, решила вступить в молодежную бригаду?
– Да. Я еще послала заявление Фронту национального освобождения с просьбой направить меня добровольцем на Юг; написала, что согласна на любую работу. Конечно, я знаю, дело это нелегкое... Правда, папа, было бы здорово пойти воевать на Юг?
– Мы здесь тоже деремся с американцами.
– Ну, там куда интересней!
Суан взглянул ей в лицо. Веселые и озорные глаза ее смотрели твердо и прямо.
– Спасибо, я уже наелась!
– Она засмеялась, отодвигая тарелку, и Суану показалось, будто из глаз ее брызнули яркие искорки.
– Наша бригада уезжает очень скоро. Я думала написать тебе, но ты не успел бы получить письмо до моего отъезда. И я решила, что ты не рассердишься, если я прикачу сюда на велосипеде. А то неизвестно, когда еще мы с тобой повидаемся!
Май наклонила голову и взяла отца за руку.
– Мне и у нас в бюро Союза трудящейся молодежи пришлось повоевать! Они настаивали, чтобы я училась дальше. А один так даже сказал, что девушки на трудфронте совсем не нужны. Им, видишь ли, только парней подавай! Чепуха какая-то! Чем, спрашивается, парни лучше нас? Еще неизвестно, кто смелее, а уж трудности всякие женщина всегда переносит легче! Потом они говорили еще, что я у тебя - одна, и поэтому ты меня не отпустишь. Прямо всю душу вымотали! Они, понимаешь, лучше тебя знают, чем я! Но в конце концов они сдались... А что им еще оставалось делать?! Я бы все равно на своем настояла. Знаешь, я очень рада, только вот тебя жалко! Останешься ты у меня совсем один, некому будет о тебе позаботиться.
Она отвернулась, пряча заблестевшие на глазах
– Молодец! Характером вся в меня!
Суан засмеялся. Но в глубине души он думал, что пройдут, может быть, годы, пока он увидится с дочерью.
Май вытерла глаза рукавом.
– Да я и когда училась, все равно жила далеко и почти ничего для тебя не делала. Раньше я сама мало что умела, а теперь вот могла бы за тобой ухаживать, да ухожу на фронт.
– Слезы потекли у нее по щекам.
– Но я решила, куда бы нас ни забросило, раз в неделю во что бы то ни стало посылать тебе письмо. И учебу я тоже не брошу. Возьму с собой учебники и все свободное время буду заниматься. А когда выгоним американцев, пойду учиться дальше и постараюсь стать ученым.., Ну как, ты согласен?
Суан кивнул головой.
– Я во всем согласен с вами, товарищ Май... Вы уже знаете, куда вас пошлют?
– Еще не знаю, папа, - улыбнулась она, - но, наверно, куда-нибудь далеко. Одних посылают на север, во Вьет-бак{28}, других - на запад, а кого - и сюда, к вам. Хорошо бы, конечно, чтоб недалеко от тебя, Но я готова идти в любое место, куда призовёт партия!
Они помолчали. Послышался гул самолета. Суан прикрутил фитиль в фонаре.
– Папа, а знаешь, Винь - я тебе про него говорила - оказывается, очень плохой человек.
– А в чем дело?
– Он, как услыхал, что мы собираемся в молодежные бригады, стал меня отговаривать... "Не ходи, говорит, лучше поступай в институт. Надо, мол, учиться дальше..."
– Что ж, он, по-своему, прав. Кто-то ведь должен учиться. Стране нужны специалисты, а после войны их потребуется еще больше.
– Да нет! Это я и сама знаю! Если человек хочет учиться для блага родины - другое дело! А он говорил, что только дураки по собственной воле идут в джунгли, чтобы надрываться, прорубая дороги, и сложить голову под бомбами черт знает где, на чужбине.
– Тогда он действительно плохой человек.
– Узнав, что я все-таки ухожу, он опять заладил свое. А за день или два до того, как я поехала к тебе, он даже предложил выйти за него замуж и настаивал, чтобы мы расписались немедленно, потому что, мол, время военное. Он говорил, что я увлекаюсь романтикой и ничего не смыслю в жизни. У него-де и "высокий культурный уровень", и должность приличная, так почему бы мне его не полюбить? Он обещал сделать так, чтобы меня послали учиться за границу, убеждал, что я стану потом большим человеком... Подонок!
– Что ж ты раньше его так расхваливала?
– Он первое время очень хорошо ко мне относился, приносил книжки почитать, помогал всегда... Откуда я могла знать?!
Суан погладил дочь по голове и улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.
– Раскусить человека - дело трудное. Но если сам ты честен и не кривишь душой, тогда легче поймешь и других. Раз уж мы заговорили об этом, я хочу кое-что сказать тебе. Ты теперь взрослая, тебе не раз еще встретятся молодые люди, которые будут говорить о любви. А придет время, ты и сама полюбишь. Постарайся, чтобы к чувствам твоим никогда не примешивался расчет, не наслаивалось ничего низменного, нечистоплотного. Можно, конечно, ошибиться, но нельзя лгать самому себе и другим. Нужно быть верным и честным до конца...