В объятиях прошлого
Шрифт:
— Так выходите скорее, Констанция, — тут же настойчиво сказал Артур. — Еще и правда умрете, а нам с этим разбираться.
Эпизод 6. Глава 2
Бассейн манил Констанцию с самого начала, голубая мозаика чаши создавала иллюзию чистейшей прохладной воды, обещающей невероятное наслаждение. Вообще-то Констанция не собиралась купаться, купальник взяла на всякий случай. Теперь же она с предвкушением ждала возможности оказаться
Ледяная вода обожгла, прыжок в нее стал на маленькую смерть. И в этом было блаженство. Холодная купель немного отрезвила Констанцию. Проплыв бассейн дважды, она выбралась из воды и снова укуталась в простыню.
С улыбкой обтираясь полотенцем, к ней подошел Егор. Он приобнял Констанцию, будто пытаясь согреть. Она чуть отстранилась. В последнее время казалось, что Егор вел себя не просто по-дружески, и это тревожило. Прекрасные отношения могли быть испорчены ненужной влюбленностью.
Он тут же сделал вид, что, дурачась, брызгает в нее водой, но Констанция не была настроена на такие развлечения.
— Пойдем-ка перекусим, — предложил он, заметив, что попытки развеселить Констанцию терпят поражение.
На это она кивнула. За столом сидели Нинель Владленовна и Христофора Николаевна — обе, кстати, предусмотрительно взяли с собой халаты и теперь единственные выглядели прилично.
Констанция с сожалением вспомнила свой любимый махровый халат с облаками. Она все бы отдала, чтобы получить его сейчас и не сидеть среди посторонних людей в мокрой, прилипшей к телу простыне.
— А что ты, Непейвода, долго собираешься в стажерах ходить? — спросила ее Нинель Владленовна, чуть прищурившись.
— Не знаю, нет, наверное, — промямлила она.
То есть всем уже казалось, что она слишком засиделась в учениках?
— С Артурчиком и я бы не спешила, — хохотнула Христофора Николаевна.
Судя по полупустой бутылке рядом с ней и непривычным интонациям в голосе, библиотекарь уже слегка опьянела.
— Думать-то надо не об Артурчиках, — фыркнула Нинель Владленовна, — а о себе. Ты, радость моя, не задерживайся у Бога за пазухой. Сегодня ты «подающая надежды», а завтра — декреты, борщи, садики-школы, и все, о карьере можно забыть лет до сорока.
Констанция сделала большой глоток колы, которую перед ней поставил Егор. Вкус показался странным, но от этой мысли ее отвлек ответ Христофоры Николаевны:
— Только без Артурчиков не будет и декретов. А если в двадцать заниматься карьерой, то в сорок она уже даром не сдалась, если без Артурчиков.
Допивая свой напиток залпом, Констанция думала только об одном: перестаньте говорить «артурчики»!
— Ну, Христ, только к сорока ты и понимаешь, что с ними, с артурчиками, делать. А в двадцать одни глупости на уме.
И обе женщины рассмеялись только им понятной шутке.
Егор поставил перед Констанцией второй стакан. Она, наконец, обратила внимание на свой напиток.
— Что это?
— Коктейль, — улыбнулся он, а на ее возмущенный взгляд добавил. — Поверь, это то,
Констанция сомневалась, но спорить сил не было.
Книжники начали возвращаться из парилок. Кто-то, как и Констанция, окунался в холодную воду бассейна, кто-то пользовался душем. Так или иначе, бодрые и мокрые, все взялись за еду. Тарелки и бутылки пустели, вместе с тем разговоры становились жарче и громче.
Кинг, к радости Констанции, оказался далеко, и она смогла чуть расслабиться: поговорила с Кристиной, что сидела рядом, с переплетчиком Мишей, который рассказал несколько интересных историй о своей работе. Констанция узнала кое-что новое о том, как создавали ловцы.
Погрузившись в общение, она на время перестала думать о внешнем виде и о том, что все вокруг сидели в простынях. Ей стало так хорошо: тревоги отошли на второй план. Констанция на мгновение почувствовала себя на своем месте. Длилось это недолго: стоило подняться на ноги, чтобы дойти до туалета, она с ужасом поняла, что не совсем управляет своим телом. Оно будто обладало собственной волей: приказам подчинялось, но как-то нехотя.
Казалось архиважным сохранить свое состояние в тайне. Сосредоточив все силы на том, чтобы дойти до выхода из зала твердой походкой, Констанция прислонилась к стене, едва оказалась в коридоре: вдохнула, выдохнула и пошла дальше.
Оставалось совсем немного, дверь расплывалась и двоилась лишь в паре метров, когда из ниоткуда возник Артур.
В другой раз Констанция сдержала бы отчаянный стон, но не в этот: звук вырвался изо рта раньше, чем она смогла остановиться.
Кинг застыл и попытался заглянуть ей в лицо. Она прижала ладони к щекам.
— Идите поспите, Констанция, — устало велел он.
— Куда же я без ваших указаний, — огрызнулась она.
Это удивило ее наставника: еще бы, за всю стажировку она, наверное, и слова поперек не сказала.
— Я прошу прощения? — изумленно произнес он.
Констанция прислонилась спиной к стене — чтобы не покачиваться, будто на корабле в шторм — и посмотрела на него из-под опущенных ресниц.
— Искренне? — уточнила она.
— Что? — растерялся он, а затем скривился и, сложив руки на груди, прикрытой белой простыней, укоризненно произнес. — Вам лучше лечь отдохнуть, пока не натворили дел. В таком состоянии можно сделать ошибок.
Она рассмеялась. Так сильно, что согнулась пополам. По щекам потекли слезы, и она не могла точно сказать, от смеха или от досады.
— Ошибок? Артур, с самого начала нашей работы я, по вашему мнению, только и делаю, что ошибки.
Он покачал головой, готовый пойти прочь, но она бросила ему в спину горькое «почему?», вынудив остановиться.
— Слушайте, — Кинг снова подошел к ней, пытаясь поймать взгляд, но Констанция и сама с трудом могла его сфокусировать, — сейчас не лучший момент для откровенных разговоров. Вы пьяны, я тоже выпил. Мы можем наговорить лишнего, о чем будем чувствовать сожаление завтра. Давайте вы просто хотя бы умоетесь и попытаетесь принести себя вместе.