В объятиях прошлого
Шрифт:
Когда, наконец, по просьбе Милы Констанция отыскала фотографии Графа Монте-Кристо и отправила их на печать, в отдел влетела Арина. Она казалась одновременно собранной и встревоженной. Крупные очки делали ее не деловой, а какой-то совсем юной, уязвимой, и теперь казалось, что на
— Коллеги, — позвала она, стараясь говорить твердо, но высокий голос прозвучал, как оборвавшаяся струна скрипки.
Никто не отозвался.
— Господа, — произнес тогда вошедший следом Артур Кинг. — Можно ваше внимание, пожалуйста?
Охотники подняли головы. Лишь один человек был в полях, остальные восемь работали в офисе, поэтому вокруг Арины и Кинга собрался плотный кружок.
Констанция подошла к группе, но принялась возиться с чайником, одновременно прислушиваясь и в то же время сохраняя независимый вид.
Скрипнула дверь — в отдел вошел кто-то еще.
— Коллеги, к нам приехал инспектор Внутренней службы, — сообщила Арина, — чтобы произвести необходимые проверки в связи с… Кларой.
Тишина в ответ повисла тяжелая, давящая, и Констанция вновь, не в первый раз за последние дни, ощутила спазм в груди.
— Я уже был проинтервьюирован. Кто желает быть следующим? — спросил Кинг собранно и деловито.
Иногда Констанции казалось, что ему на все плевать. Волновало только, хорошо ли сидит костюм и сможет ли он в пятницу получить на обед не мясо, а рыбу, так как это являлось традицией если не во всей Британии, то уж точно — в Йорке, откуда он был родом.
Взволнованный же Кинг вызывал тревогу, Констанция предпочла бы видеть прежнее равнодушие.
Так или иначе, она продолжила заниматься своим напитком, совершенно не собираясь вызываться на разговор с инспектором первой. Нужно было время подготовиться, решить, что говорить, а что — нет.
— Не стоит волноваться, — раздался твердый мужской голос, и Констанция рассыпала чай, который добавляла из жестяной банки в серебристый френч-пресс. — Это формальность, которую мы обязаны соблюсти. У руководства Библиотеки нет никаких сомнений в том, что произошел несчастный случай.
Констанция знала, кому принадлежал этот голос. И все же она обернулась, чтобы убедиться: рядом с Кингом стоял высокий мужчина сорока двух лет. Его русые волосы изрядно поседели, как и щетина на подбородке, но лицо оставалось молодым. Светло-голубые глаза выдавали в нем человека с живым, проницательным умом. Подтянутая фигура и черная, как темная южная ночь, рубашка не оставляли сомнений в том, что он большое внимание уделял внешнему виду.
Разумеется, Констанции стоило сразу сообразить, что, учитывая не просто нарушение, а гибель книжника на рабочем месте, Москва отправит сотрудника Внутренней службы высшего ранга. Шевелила бы мозгами побыстрее, не пришлось бы сейчас бороться с удивлением
— С кем не знаком: меня зовут Илья Петрович Торин, — добавил коллега из столицы. — Я главный инспектор Внутренней службы Центрального аппарата. Беседа не займет много времени. Я лишь задам несколько вопросов.
На вкус Констанции, этот неестественно заботливый тон звучал так, будто следующей фразой будет «вы арестованы».
Она залила во френч-пресс кипяток и потянулась к стоящей рядом любимой чашечке с сине-золотой сеткой, которую на Восьмое марта подарил Егор.
— Констанция? Готова?
Драгоценная чашечка едва не полетела на пол.
Эпизод 4. Глава 3
Констанция считала, что ее не видно из-за столпившихся коллег, но укрытие оказалось не слишком надежным.
Она обернулась через плечо. Охотники как раз расступились, поэтому она тут же встретилась с выразительным, настойчивым взглядом Ильи Петровича.
— Хм, — Констанция посмотрела на наручные часы, будто ее день был подчинен какому-то расписанию. — Думаю, я могу.
Вся эта напускная небрежность наверняка выглядела нелепо, по крайней мере, для Ильи, с которым Констанция в последний раз виделась три месяца назад. Сейчас он наверняка забавлялся, наблюдая за ее попытками натянуть скучающее лицо.
Мила, прижимающая к себе распечатанные фотографии графа Монте-Кристо, и Аврелий, до сих пор то и дело демонстративно хватавшийся за раненый бок, синхронно подались вперед, с любопытством глядя на Констанцию.
Кинг покосился на Илью Петровича.
— Отлично, — отозвался последний, соединив ладони с глухим хлопком. — С Артом я уже поговорил. Сейчас побеседуем с тобой. Арина, определите, пожалуйста, дальнейшую очередность.
С «Артом»?
Не с «Кингом». Не хотя бы с «Артуром».
С «Артом».
Впрочем, Констанция не намеревалась заострять на этом внимание. Она решила изображать отстраненность и безразличие, поэтому просто пошла прочь из офиса охотников туда, где должна была состояться беседа.
— Чашку не оставишь? — уточнил Илья Петрович через плечо.
Идя следом, она опустила взгляд на фарфор в руке. Так и не сделала чай.
— Нальете у меня в кабинете, — предложил Кинг, придерживая для Констанции дверь. — У меня есть разные напитки.
«Разными напитками» оказались разные сорта чая с возможностью добавления молока.
— Молока не надо, — сказала Констанция, присаживаясь и отмечая, что даже стулья для посетителей у Артура были мягкими и удобными.
Кинг застыл с ее чашкой в руке.
— Что вы имеете в виду?
— Не добавляйте молоко.
— Я не понял, — он взял со стола маленький молочник. — Боюсь, это какие-то нюансы русского языка, недоступные мне, как англичанину.
Констанция закатила глаза.
— Я уже давно не пью чай с молоком. Читала где-то, что он плохо влияет на организм, и характер от него становится поганым.