В объятиях прошлого
Шрифт:
— Я тебе сейчас отвешу подзатыльник, — процедила Констанция, глядя на кривляния стажера.
«И не посмотрю, что маньяк», — подумала она.
— Прости! Аленка, моя бывшая, могла из моей чашки спокойно попить или щеткой моей зубы почистить, а меня от этого прям выворачивает. Вот удивительно, крови там, мяса, кишок, не боюсь вообще. Но чужие слюни…
У Констанции по коже побежали мурашки. Аврелий казался таким же, как всегда: радостным, бодрым, беззаботным. Но можно ли было счесть его слова за предупреждение?
Тем временем
Красивая, статная блондинка с заостренными чертами лица и цепким взглядом, она привлекала внимание, вызывала желание разглядывать. Но вместе с тем ощущалось в этой женщине что-то порочное. Здесь, должно быть, включалась способность персонажа вызывать яркие эмоции, и именно те, что хотел автор.
— Не так я ее себе представлял, конечно, — заметил Аврелий негромко. — Артур, а когда ты ловил Миледи, как она выглядела?
— Всегда материализуется усредненный образ, — ответила за Кинга Констанция. — Нечто общее из реального описания и того, как основная масса читателей представляет себе персонажа. Поэтому герои, сбежавшие из культовых книг, всегда выглядят примерно одинаково.
— Пока не выходит новая экранизация, — заметил Кинг. — Помните Евгения Онегина, который стал похож на Ральфа Файнса?
Констанция кивнула. Затем, понизив голос, она предложила разделиться. Мужчины должны были демонстрировать, насколько они богаты. У обоих были ловцы. Констанция же намеревалась подсторожить персонажа у дамской комнаты. Увы, у нее ловца не было, поэтому было решено, что, едва Кинг или Аврелий заметят, как Миледи идет в сторону туалетов, они сразу же передадут свой ловец Констанции.
Первые сорок минут охота проходила довольно скучно. Все полотна, сколько хватало взора, были изучены Констанцией с предельной тщательностью, оставалось разглядывать гостей: те хоть немного развлекали. Одни с умными лицами изучали всполохи белого и желтого на разных темных фонах. Другие отмечали тонкое, продуманное сочетание брюта и канапе с креветками.
Миледи иногда появлялась в поле зрения Констанции, иногда исчезала в толпе. Неизменно рядом находился Минаев. Можно было бы подумать, что он водил девушку с собой, но скоро стало ясно: он держал ее так же, как кольцо держит палец. Ловко создавая иллюзию подчинения, руководила в этой паре она.
Наконец, хозяин мероприятия оказался в двух шагах от поста Констанции, и она взволновалась. Сейчас был отличный момент, чтобы увлечь Миледи разговором и увести ее из помещения. Но ловцы все еще оставались у Кинга и Аврелия, а те хоть порой и выныривали из моря незнакомых лиц, затем в нем же растворялись. Констанция надеялась, они вели наблюдение за целью и держались неподалеку.
Подплыв к паре со стороны Миледи, Констанция встала достаточно близко и едва ли не в ухо той
— Интересный народ, эти художники, а? Интересный, но… сложный.
Минаев этого, разумеется, не слышал: он увлеченно общался с кем-то из гостей.
— Чем больше в сердце гордости, тем бывает труднее покорить его, — отозвалась Миледи, — но оттого лишь ценнее награда.
— А награда — это…
— Любовь, конечно же, — Миледи томно улыбнулась и оглянулась на неожиданную собеседницу.
Констанция наигранно рассмеялась.
— Любовь? — выдохнула она. — Только не говорите, что верите в любовь.
— Я не только верю, — снисходительно отозвалась Миледи. — Я постоянно ею пользуюсь.
Затем она окинула Констанцию более внимательным взглядом. Зеленое платье должно было показаться даме из Франции семнадцатого века верхом откровенности: если к декольте не возникло бы вопросов, то повторяющий фигуру силуэт и длина до колена, конечно, считались бы недопустимыми.
Неизвестно, о чем подумала Миледи, но сказала она следующее:
— Если у меня и осталась какая-то вера, то это вера в человеческие слабости. И любовь — одна из них.
— Зачем позволять себе такие слабости? Чтобы затем плакать по ночам в подушку?
Разговор должен был показать Миледи, что новая знакомая холодна и рассудительна и кое-что смыслит в том, как получать от мужчин пользу, оставляя сердце в безопасности. Однако от пронизывающего взгляда голубых глаз Констанции сделалось не по себе — будто ее видели насквозь.
— Слабости я позволяю не себе, а другим, — говорила Миледи слегка насмешливо, точно ее забавляли слова собеседницы. — Каждый человек склонен или к пороку, или к слепой вере. И то и другое для меня — инструмент, а когда надо — оружие.
Констанция хотела ответить, но не успела: Минаев потянул за собой спутницу, указывая на фуршетный столик. Та бросила на прощанье взгляд, кажущийся двусмысленным, хотя какой подтекст мог в нем скрываться, было не очевидно.
Как просто было бы поймать Миледи — руку протяни, и конец охоте. Но не только толпа была помехой: Минаев, конечно же, начнет выяснять, что случилось с бедняжкой. «Брэдбери» за такое спасибо не скажут.
Значит, следовало разлучить парочку и дать Минаеву понять, что Миледи — или как там она представилась — покинула его навсегда.
Констанция заметила Кинга и Аврелия и поманила обоих.
— Подойдем к ним втроем, — заговорила она быстро и твердо. — Артур, мы с вами отвлечем Минаева, Аврелий, ты должен увести Миледи и при первой же возможности воспользоваться ловцом. Артур, спустя пару минут оставьте нас с Минаевым наедине. Я внушу ему, что ждать возвращения Миледи не стоит. Когда он начнет проявлять ко мне интерес, убедитесь, что Аврелий все сделал, подойдите и сделайте вид, якобы вы — мой спутник. Позовите меня с собой. Лишите его надежды на то, что наше с ним знакомство продолжится.