В объятиях прошлого
Шрифт:
Она искала для Милы оставшиеся после прежней охоты снимки графа Монте Кристо.
— Признайся, ты злишься не из-за того, что я подставился Миледи, а из-за того, что соврал про нас друзьям.
Она даже комментировать это не стала.
«Разумеется, да».
— Но тебе не кажется, что я достаточно наказан? У меня дырка в боку. Разве это не чрезмерно суровая кара за мелкое желание не выглядеть последним неудачником перед бывшей?
— По роще осиновой, по роще калиновой, — пропела вдруг Мила, постучав пальцами по столешнице.
— Не нужно путать причину и следствие, Тиберий, — тем временем строго сказала Констанция
— На именины к щенку, — раздался тихий голос Милы.
— А потом ты втянул меня в обман, воспользовавшись чувством вины и жалостью к твоему состоянию, — продолжила Констанция. — За это ты будешь до конца жизни носить мне кофе.
Аврелий прижал руку к тому месту, где его ранила Миледи.
— Прошло три дня. Достаточно много, чтобы простить. Недостаточно много, чтобы я совсем не чувствовал боли, и ты так меня терроризировала.
— В шляпке малиновой, шел ежик резиновый…
Констанция посмотрела на Милу, которая продолжала напевать красивым, мелодичным голосом. Заметив прикованное к ней внимание, та эффектно, на оперный манер закончила:
— С дырочкой в правом боку.
Констанция поджала губы, силясь не рассмеяться. Все же ей было немного жаль Аврелия, не стоило делать его беду поводом для шуток.
К тому же книжники все еще старались избегать громких разговоров, смеха и явного веселья. Клара мало с кем общалась по-настоящему близко, однако ее ценили. Ужасная гибель — упала с передвижной лестницы у книжных стеллажей в Абонементе — шокировала всех.
Для Констанции же это происшествие оказалось еще более значимым, чем для остальных, и вовсе не из-за особой привязанности к скончавшейся женщине.
Случилось кое-что, что пока не поддавалось логическому анализу, но определенно имело значение.
В пятницу, спустя три часа после того, как Констанция приехала в Библиотеку из больницы и узнала о трагедии, на нее вновь распределили дело. Она отправилась в Абонемент, чтобы получить ловец. Лицо Христофоры Николаевны, красное и опухшее от рыданий, вызывало зеркальное желание поддаться слезам. Смерть прошла так близко: это не могло не рождать мысли о хрупкости человеческой жизни и воспоминания о других потерях.
Однако, взглянув на формуляр с адресом, Констанция ощутила короткую вспышку радости. «Малая Морская, 10». Дом Пиковой дамы. Известное литературное место, но не то, где устроился бы с книгой обычный читатель. Можно было рассчитывать на то, что персонаж сбежал именно из повести Пушкина. Которую Констанция, правда, не читала. Поэтому она обратилась к Христофоре Николаевне:
— Мне нужна…
Та, не дослушав, понимающе кивнула: уж ей ли, с многолетним опытом работы книжницей, не знать.
— … Пиковая дама, — тихо завершила Констанция, и они одновременно посмотрели на книжные полки. — Давайте… давайте я сама найду?
В любой другой день ее с подобным предложением отправили бы восвояси. Однако теперь Христофора Николаевна промокнула влажные щеки бумажной салфеткой и коротко кивнула.
Констанция прошла мимо стальных мобильных шкафов и остановилась у длинного стеллажа, что расположился вдоль стены. Там, прикрепленная к рельсам у верхней полки, приковывала взгляд лестница с широкими
Констанция торопливо отыскала нужную книгу. Неприятное волнение не оставляло: дрожащие ладони вспотели, и томик выскользнул из рук. Констанция наклонилась, да так и застыла. На полу, рядом с «Пиковой дамой», лежала закладка. Цветной прямоугольник многозначительно выглядывал из-под стеллажа, и даже уголка хватило, чтобы распознать хорошо знакомый рисунок. Юркий лосось в бирюзовой воде. Это была закладка Егора.
— Что вы делаете? — раздался голос у Констанции за спиной, и она, схватив закладку и книгу, распрямилась.
Обернулась.
— Кинг, — выдохнула она. — Мне нужна была книга…
Её неопределенный жест ничего не прояснил, но Артур понимающе кивнул.
— Что ж… — проговорил он, пряча руки в карманы клетчатых брюк. — Хотел сказать, заберите уже ловец с Миледи. Это против всяческих правил, так долго держать там персонажа.
— Я же сказала, чтобы вы сами сдали.
— Я решил, что это была такая саркастическая шутка. Вторая версия: что вы были потрясены и не думали прямо.
Констанция действительно глупо и непредусмотрительно отказалась от балла, будучи слишком взволнованной. Теперь это не казалось такой уж хорошей идеей. Пока они с Аврелием гонялись за Миледи, Артур тоже не сидел сложа руки. Шло утро девятнадцатого октября, до конца соревнований оставалось меньше двух недель. Текущий счет не позволял расслабиться: если Миледи запишут на Кинга, они поравняются. Семь против семи.
Забрав же Миледи и удачно поохотившись на Малой Морской, Констанция обеспечила бы себе хороший отрыв: шесть баллов у Кинга против восьми у нее.
Скупо поблагодарив Артура за то, что напомнил о ловце, она пообещала зайти позже, так как торопилась на новый вызов. Мысленно же не смогла не отметить раздражающее благородство Артура. Ее устраивало, когда она рисовала его главным злодеем в собственных глазах. Последнее, что ей было нужно, это «взглянуть на него иначе», как советовала Мила.
Констанция отправилась в дом Пиковой дамы.
Читатель встретился Констанции под окнами особняка, был бледен и все бормотал: «Тройка, семерка, дама. Дама!». Успевшая ознакомиться с книгой, пока ехала в такси, Констанция догадалась, кого он оживил.
Согласно сюжету, Германн, главный герой повести, выяснил, что графиня Анна Федотовна Томская знала тайную комбинацию трех выигрышных карт. Он проник в ее спальню, чтобы выведать известный графине секрет. Увидев его с пистолетом, несчастная скончалась от сердечного приступа, вслед за чем Германна стали преследовать видения. Графиня явилась ему после смерти, все же сообщив карты, на которые стоило делать ставки: «тройка, семерка, туз». Все шло как по маслу, однако в самый напряженный и драматичный момент, когда Германн должен был получить огромную сумму, произошло то, что лишило его не только денег, но и разума. Пиковая дама стала для него роковой.