В Игре брода нет.
Шрифт:
Дружный вздох облегчения.
– А вот если подтвердятся… - я сделала эффектную паузу, - то… Думаю, вы и сами поняли!
Не менее дружный отчаянный вой.
Похоже, шаффтов они побаиваются. Иначе с чего бы это такая реакция? Или Зар умудрился на них как-то воздействовать? Типа, гипноз. Ишь как внимательно на гоблинов смотрит. Встретившись со мной взглядом, мальчик улыбнулся краешками губ (ну как умеет, так и улыбается - прогресс налицо, то есть на лице!) и на мой невысказанный вопрос утвердительно кивнул. Ага, мысли мои он тоже читает, паразит мелкий! "Точно!" - сообщили мне его
– А это, - я указала на Веррана, - представитель урсов. Его задача проследить, чтобы вы не мошенничали с ценами на товар и не обманывали его народ.
"Представитель", до этого втихаря хихикающий, тотчас нежно оскалился и поприветствовал мелких:
– Рррррррррррррррр!
– Поэтому, - продолжила я, - соизвольте отлепиться от стены и проводить нас в город, чтобы мы могли побеседовать с вашим руководством.
– Три-чхи, проводи!
– начальство вытолкало вперёд свой "щит".
– Я-я-я-я-я?
– робко уточнил тот.
– Да. А Вры-рхи сходит в город и подготовит всё для встречи дорогих гостей.
– Нет!
– холодный бесстрастный, но вместе с тем пробирающий насквозь голос Зара.
– Вперёд никто не идёт. Трое остаются здесь, остальные сопровождают нас.
Мама дорогая, теперь понятно, почему гоблины так меня слушали. Бедняжки, нехороший фраккат вас совсем запугал? Вот всего одна фраза, а я готова, не раздумывая ни секунды, делать всё, что мальчишка прикажет. И ведь наверняка меня лишь краем заклинания задело.
~ Ты долго сможешь их так держать?
– мысленно просила я у мальчика.
~ Я их больше не держу. Достаточно единичного воздействия. Когда встретимся с Правителем, надо будет повторить спектакль.
~ Да, без проблем, - улыбнулась я, направляясь за Три-чхи вглубь пещеры.
Сэм Винфорд
Нашу добрососедскую беседу с дедулей прервали жуткие завывания за окном. Я сначала предположил, что это кто-то нашему котику хвост прищемил, но Бумер возмущенно зашипел, что сейчас он сам мне кое-что прищемит, если я не прекращу грязные оскорбления. Вой тем временем не прекратился, наоборот усилился, и я смог различить слова:
Любить тебя я буду очень сильно.
Моя любовь к тебе она всесильна.
Моя любовь к тебе она навеки.
Любить так сильно могут человеки.
О! Такой серенады мне ещё никто не пел! Вернее, вообще никакой не пели. Что я девка, что ли? Но это был шедевр. Слова "моя любовь к тебе" повторялись в каждом куплете, иногда и не один раз. Дикие приступы смеха не позволяли нам с Леркой разобрать остальные слова, но даже то, что удавалось разобрать, здорово веселило. За полчаса Вальт ни разу не повторился. Вот это талантище! Когда же серенада пошла на второй круг, дедуля-призрак не выдержал, и кресло таки вылетело в окно, следом тумбочка.
Сильный треск, вскрик, затем обиженное:
– Сэммина, я же тебя люблю, а ты меня тумбочкой!
После этого хохотать я уже не мог, только тихонько стонать от смеха, размазывая слёзы по щекам.
– Ах ты загаза!
– раздался разгневанный крик графа Миклоша.
– Ты чего огёшь? Я тут важным
– Но, папа, ты же сам говорил, - всхлипнул юный влюблённый, - что девушкам нравится, когда им серенады под окном поют. Я и пою.
– А это ещё что?
– голос господина Дракта просто зазвенел от ярости.
– Убью пагшивца!
– Милый, ты куда?
– нежно (и как ему это удаётся?) воскликнула Эвелина.
– Второй этаж, разобьёшься! Вон же дверь есть.
Все вчетвером мы бросились к окну. Я запрыгнул на подоконник первым, так как сидел ближе всех, следом примчалась Лерка. Бумер преспокойненько разместился у меня на голове, а не менее наглый призрак Руфинарис просто прошёл сквозь стену и завис в воздухе, подумал немного и перетащил к себе второе, ещё целое, кресло, куда чинно уселся. Вот гад! Мы ж еле пригнуться успели и порадоваться, что окна в моей комнате огромные, а то бы точно пришиб. Картинка просто восхитительная: висит себе на уровне четвертого этажа пустое кресло и раскачивается вперёд-назад, ритмично так - а дедуля ещё и пледом ноги прикрыл, аристократ нарфов. А на земле, не обращая внимания на то, что творится у него над головой (привыкший, поди!), сидел совершенно счастливый Вальт и размахивал огромным веником (бедная клумба, там хоть что-то ещё осталось?):
– Сэммина, ты выглянула! Значит, ты тоже меня любишь!
Пока я соображал, чтобы такое ему ответить, к мальчишке подлетел его папочка в халате на босу ногу, схватил отпрыска за ухо, заставляя подняться на ноги, потом сорвал с пояса Вальта какой-то кошель.
– ЭТО ЧТО?! Я тебя спгашиваю!
– грозно ревел он.
– Ты зачем мой кошель взял?! Я же специально деньги на гулящих… важные хозяйственные дела откладывал!
– Так я их выполнил, это дела, - глядя на отца честными пустыми глазами, заявил графинчик.
– Там же записка была. А вчера, когда мы в городе были, я всё сделал, как ты написал.
– Что?
– опешил граф Миклош.
– То есть ты хочешь сказать, что украл у меня этот кошель и все содержимое просадил на гулящих девок.
– Ага, - простодушно ответил тот, - Жалко ведь их. Какие ж они гулящие, если всё время в доме сидят и никуда не ходят. Так я их погулять отпустил!
– гордо закончил он.
– Как ты и хотел, папа!
– Да этот парень просто герой! Спаситель гулящих девок!
– хлопнул меня по плечу подошедший Айверин, он рассмеялся и закончил.
– А бедному хозяину заведения теперь неделю их по всему городу вылавливать!
Интересно, а граф Дракт свою новую возлюбленную в этом розово-кружавчатом халатике видел? И что он теперь про её ножки думает? Как бы нас после лицезрения этой красоты из замка не попёрли!
– Ты не мог, что ли, что-то подлиннее одеть?
– зашипел я на Ая.
– Не успел. Это, кстати, ты виноват!
– Я?
– я чуть с подоконника не свалился от такого заявления.
– Ты! С моим амулетом раньше таких проколов не было. И сегодня всё удачно шло. Ггаф выпил вина, уснул. Я его раздел, в кровать уложил. Ну что бы он утром не удивлялся. А тут эти дикие завывания. Короче, сестричка, делай что хочешь, но чтобы эти серенады больше не повторялись!