В Игре брода нет.
Шрифт:
Судья, маленький тщедушный мужчина в казенном синем плаще с эмблемой на правом плече, чинно восседает за большим дубовым столом. Он старается казаться значимее: посматривает на всех свысока, грозно раздувает щёки, но, похоже, особым уважением у солдат не пользуется. Те глядят на начальство без особого подобострастия, а их командир даже с усмешкой.
Первым на допрос дядьку Лимара вызвали.
– Расскажите, подсудимый, как вы совершили ограбление?
– строго и напыщенно говорит судья.
– Какое ограбление, господин зейт? Они сами попросили, - разводит руками Лимар, а ватажники глумливо ржут.
– Как это?
– хмурит
– Ну, подходят ко мне вечером два мужика и говорят: "Снимай кошель и ботинки". Я и снял. С одного- кошель, с другого-ботинки!
Теперь смеются не только бандиты, стражники тоже в сторонку отворачиваются, подхихикивают. Зейт обводит подчинённых грозным взглядом, те опускают глаза, скрывая насмешку. Тогда он рявкает:
– Этого повесить! Следующего ко мне!
Затем, чтобы ускорить процесс - господин зейт изволили замерзнуть - вызывали уже по несколько человек, но приговор был всё тот же. И завтра с утра на лесной дороге, где промышляла ватага Лимара, появится необычное (или обычное) украшение - веревки для него уже готовы. А главарей банды, к которым почему-то причислили и паренька, повесят прямо здесь на площади, вечером.
За окном снуёт народ, торопится, спешит, чтобы успеть всё подготовить к предстоящему празднику. Виселицу уже оборудовали, теперь лавки тащат. Мальчишка с силой сжал кулаки и губу закусил, чтобы прогнать подступающие слёзы. Страшно умирать, очень страшно. А раньше ему казалось, что он ничего не боится - и аферы хитрые проворачивал, и в разрушенные города за сокровищами смело ходил. Ан нет, страшно… Было бы чем охранника подкупить, без раздумий бы отдал. Только нет ничего. Парнишка пошарил по карманам, в безумной надежде, что там хоть что-то завалялось, но нашёл только клочок чёрной ткани. Он точно помнит, в развалинах эту тряпочку нашёл: там за кучей битого кирпича какие-то железячки валялись, пара монет старинных да этот оборвыш. Ему тогда буква "А", вышитая на ткани, понравилась, у него имя с такой начинается, вот и сунул клочок ленты в карман, да забыл про него.
Зажал парень этот непонятный клочок в кулак, да и сам в комочек сжался, чтобы хоть чуток согреться. А взгляд, как приклеенный, в одну точку смотрит - на виселицу. И кажется, мальчику, что вон та его петля, вторая справа. А вот бы хорошо было, если бы сейчас ему тулуп вернули, зейт приговор отменил и отпустили бы его на все четыре стороны. И так он размечтался, глаза закрыв, что и про холод забыл, в красках представляя, как вбегает этот мерзкий зейт, кланяется ему в ноги, тулуп протягивает, умоляет слезно: "Простите, господин Айверин, ошибочка вышла! Это всё стражники виноваты! Не разобрались!". И поклоны бьёт один за другим. Ватажники сидят, рот разинув, а стражники даже на колени бухнулись и давай об землю лбом биться: "Простите, княжич! Не погубите, благодетель!". И так хорошо ему стало, заулыбался, на скрип двери даже внимания не обратил.
– Не погуби, княжич! Не виноваты мы! Нархан попутал!
– музыкой звучат эти слова, греют душу, как тулуп тело.
Странно…
Открывает глаза парень, а рядом с ним стражники на коленях стоят, лбом об пол стукаются и твердят "Не погуби, княжич!", зейт его в плащ свой укутывает, с ящика поднимает, за собой ведёт. И бандиты прямо как в видении на него во все глаза пялятся, ничего понять не могут. В избе старостиной его за стол усадили, супчика горячего налили, винца тёпленького.
– Что ж это вы, княжич, - говорит зейт, -
– Так его, поди, бандиты пытали, - всплеснула руками статная женщина с добрыми глазами, жена старосты, - вот он всё и забыл, окромя имени своего.
Мальчишка-то не дурак был, сообразил, что его мечты сбываться начали, почему да как, не понял, да и не интересовало его это тогда, после вина-то на голодный желудок. Уверился юноша в своей удаче и давай выделываться, зейта со стражниками по двору гонять, типа проверка боевой подготовки. Как бы хмель в голову не вдарил, по-другому бы себя вёл, может и придумал был как дядьку Лимара спасти. Не гад ведь он, чтобы родичей в беде бросать. А получается, что гад. Парнишку-то пять лет назад, как родители померли, не бросили одного, брат отца к себе взял, заботился, как умел. А он забыл про Лимара, вообще тогда не соображал ничего. Эх…
Пока парень веселился, карета пришла из города, где "княжича Айверина ждёт маг, чтобы переправить его к любящим родственникам". Пришлось ехать. Выспался по дороге, в городе, знамо дело убёг, пока маг и охранники не сообразили, что ошибочка вышла.
– Так это тряпочка такое сделала?
– восторженно заявила Лерка, погладив ткань пальцем.
– Ой, она меня уколола.
– Ага, она, - кивнул "княжич".
– Только тогда я не догадался. Просто решил, что эта штука мне удачу приносит, с тех пор и таскаю её всегда с собой как амулет. Потом, правда, ещё несколько странных случаев было.
– Расскажи, - попросил я, но тут в дверь постучали и пригласили нас на ужин.
– Сейчас идём, - тоненьким голоском пропел аферист и, обернувшись ко мне, сказал.
– Потом расскажу, как время будет.
– Интересный артефакт, - задумчиво протянул я.
– Только как он тебе с графом поможет? Будешь представлять, что он про тебя каждый вечер забывает?
– Нет, - усмехнулся он.
– Мой амулет ещё и на сны влияет. Бокальчик вина, снотворное, и дорогой Миклош будет уверен, что провёл чудную ночь с красивой женщиной. Всё, братики-сестрички, пошли, а то нас, поди, уже потеряли.
Кэрлин Хорн
Я улеглась на спину, сложив руки под головой, и закрыла глаза. Даже почти заснула, но тут меня дёрнули за штанину, робко так, нерешительно. Тысяча дохлых медуз, на фига клетки так близко друг к другу ставить? А не буду вставать! Нет меня, я в отпуске! Дерганье не прекратилось, стало понастойчивее. Я открыла глаза, так всё ясно, вот, значит, кто мне спать не даёт. Я протянула руку и отвесила гному подзатыльник. Хорошо, что клетки рядом стоят!
– За что?
– обиженно открыл рот бородач.
– А будить меня зачем было? Я всегда, когда не выспавшаяся, такая злая!
– рявкнула я.
– Я не знал, - примирительно сказал парнишка, - думал, просто лежишь. Рано же ещё…
– А может, у меня бурная ночь планируется?
– Что?
– не понял он.
– Как это?
– Ладно, шучу, - вздохнула я, поняв, что отдых отменяется, - давай хоть познакомимся. Тебя как зовут-то?
– Костас Иборг.
– А я Кэрлин, - улыбнулась я.
– Чего хотел-то?
– Спросить хотел, - застенчиво пролепетал парень, - ты этих знаешь, что ли?
– он кивнул в сторону охранника, подрёмывающего на продавленном диванчике через несколько клеток от нас.