В ходе ожесточенных боев
Шрифт:
— Здорово! Вы тогда будете консультировать меня по разговорному языку.
— В легкую.
— А почему Вы, Алексей, столицу бросили? Разонравилась? А чем же Вы здесь занимаетесь?
— Коммерцией.
Он ей рассказывал о себе, умалчивая о том, в каких структурах он работает сейчас. Художник постарался преподать себя в выгодном свете. И это ему удалось. Она с интересом слушала его увлекательные повествования о столице, о веселых студенческих вечеринках, о психологии, и о том, как он мечтал поступать в США, в аспирантуру. Алексей пообещал
Художник гнал джип в Минусинск.
Скорость, забойный ритм песни «Sex bomb» в исполнении Тома Джонса, повышенный процент алкоголя в крови, запоминающийся приятный ужин, красивая девушка Катя — все это создавало у Алексея приподнятое настроение. У Кати тоже было отличное настроение. У нее порозовели щечки и затуманились глазки. Она счастливо улыбалась, но молчала. Зато Рита, явно перебрав в баре, возлежала на заднем сиденье и ораторствовала. Пьяная артикуляция, замедленные слова.
— Нет у нас… нормальных мужиков. И вообще их мало… Кто спился, кто умер от передозировки, кто в Чечне погиб, а кто… в бандитских разборках… За кого выходить замуж? За кого?! Кругом одна нищета! Вот и ходят девки, страдают. Трахать их некому и содержать их некому. А у крутых… свои жены. Вот и приходится нам, молодым, в любовницы к ним идти. А что делать? Хочется нормально жить. Шмотки красивые носить. На меня все тридцатилетние западают. Леша, может, ты возьмешь меня замуж. Катька нравится? Да ну ее! Тебе с ней неинтересно будет: она трахаться не умеет, а я умею, все умею…
И она уснула.
— Ну, Капустина, ну, зараза, — деланно негодовала покрасневшая Катя.
— Девчонка без комплексов, — заулыбался Алексей.
— А тебе такие нравятся?
— Нет, такие как ты.
Екатерина смущенно отвернулась.
…Художник героически затащил Риту на пятый этаж и прислонил к двери ее квартиры. Нажав несколько раз на красную пипочку звонка, он прислушался… В прихожей зашаркали домашние тапочки. Кто-то кашлянул. Замок щелкнул — и Рудаков стал спускаться вниз. Вдогонку ему устремился противный и недовольный женский голос, принадлежавший видимо Ритиной маме.
— Эй, парень, ты куда?! Подожди!.. Ну и черт с тобой! Тоже мне современные ухажеры. Поматросят и бросят, а помочь занести в дом?.. Эй, Ритка, шалава, опять наклюкалась! Бестолочь такая! А ну, вставай!..
Звуки пощечин и трехэтажный мат.
— …Да, кобыла ты теперь тяжелая, откормила я тебя на свою шею. Разлеглась тут! Думаешь, я тебя поднимать буду, мерзавка!? Фигушки! Вставай, бестолочь! Эй, Иван, помоги!..
Теперь Алексею предстояло отвезти Катю в Абакан.
Ночное шоссе мчалось навстречу. Желтые конусы фар выхватывал из темноты белую змею разделительной
Художник решился. Он коснулся гладкой коленки, затянутой в шершавый нейлон. Катя ничего не сказала. Художник двинул руку выше. Она приостановила его напор, положив свою руку на его руку. Но Алексей был неудержим. Вот и «запретная зона».
Выпитое шампанское, красивый вечер, этот веселый симпатичный парень, его ласковые пальцы привели Катю в неописуемое возбуждение. Она решила, этот день пришел. И если Алексей будет настаивать на этом, то она не станет сопротивляться. Когда-то же надо расставаться с невинностью.
Джип легко взобрался на пригорок. Слева осталась междугородняя автобусная остановка «Зеленый шум». В нескольких километров от остановки располагалось несколько пансионатов и детских лагерей отдыха. Рудаков свернул в лесок и заглушил мотор. Катя молчала. Молчал и он. Они прекрасно понимали друг друга без слов. Они знали, что дальше произойдет. Только Катя сильно волновалась. Во-первых, это было что-то неизвестное и поэтому пугающее. Во-вторых, она не хотела своей скованностью и неопытностью отторгнуть Алексея. Но она уповала на его сексуальный стаж.
Художник включил радио — полилась нежная песня. Прямо в тему.
Когда после развода его душа тосковала и мучилась, он услышал эту песню. Музыка ему понравилось, а слова обнадежили. Искать новую любовь надо. И верит надо: рано или поздно ты ее найдешь. Обязательно. И, кажется, Алексей в лице Екатерины ее отыскал.
Красивая мелодия хватала за душу.
Однажды ты проснешься и поймешь,
Что всё на свете за любовь отдашь ты.
И никуда от счастья не уйдешь
Однажды, однажды…
Его губы отыскали ее мягкие податливые губы и жадно впились в них…
Алексей неистово целовал Катю — она таяла от жгучих поцелуев. Опустив кресла, он сквозь водолазку стал гладить ее восхитительную грудь. Он стянул с нее сапоги, колготки. Его пальцы проникли за край кружевных трусиков — дыхание девушки участилось.
— Леша, может, не надо. Я боюсь, — тревожно зашептала Катя. Художник ласково ее успокоил:
— Не бойся, все будет хорошо. Когда-то же это должно произойти, котенок.
Она через голову стянула водолазку. Рудаков снял с нее бюстгальтер. Он осыпал поцелуями ее розовый набухший сосок, всосал его в рот и выпустил. Кончиком языка поласкал его. Она закрыла глаза. Катя летела в сладкую пропасть. Она вся дрожала от нетерпения. Все ее естество жаждало ЭТОГО! Он снял последнюю преграду на пути к вожделенной цели — трусики. Алексей широко развел ее горячие бедра и попытался проникнуть в нее. Катя ойкнула. С первой попытки не получилось. Вторая попытка увенчалась успехом.