В ходе ожесточенных боев
Шрифт:
— Ну, ты пройдоха, Художник! — восхитился Прокоп и Хакас одновременно
— Лады, Художник, — кивнул весело вор и, подозвав шустрого подручного, растворился в толпе.
Вскоре сияющий мазурик вышел из толпы и передал Рудакову кошелек блондинки. Рыженький, небольшой, пахнущий кожей и туго набитый купюрами достоинством в сто и пятьсот рублей.
— Учись, студент, — с гордостью сказал Прокоп.
— Во, дает, Хакас, ты видел? — восхитился мастерством короля шипачей Художник.
— Ловкость рук и никакого мошенничества, —
А вот появилась и прекрасная незнакомка с подругой. «Кукла Барби» выглядела ужасно расстроенной. Щедрые слезы капали с ее красивых глаз. А подруга ее утешала:
— Да не расстраивайся так, Катька, с кем не бывает. У меня год назад тоже увели кошелек с деньгами. Ничего, до сих пор живая, не умерла.
— Как не расстраиваться, Рит, — всхлипывала Екатерина. — Там пять штук было, я сапоги себе хотела купить. Отец орать будет…
Гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Художник с Хакасом перегородили девчонкам путь.
— Что случилось, девушки, такие красивые и плачете.
Блондинка с недовольством посмотрела на них. Маргарита была благосклоннее. Она оценила дорогой прикид мужчин и улыбнулась им.
— Деньги у нее украли. Только что.
— Ай-йа-яй, — запричитали мафиози.
Рудаков участливо придвинулся к блондинке.
— А мы можем помочь вашему горю. Как вас зовут?..
— Екатерина, — ответила за подругу Рита.
— Катя у нас немая, — усмехнулся Алексей.
«Барби» сердито взглянула на него.
— Катя, а вам идет злиться.
Она отвела взгляд и раздраженно сказала:
— Как вы найдете? Вы что — Копперфилд?
— Нет, он круче, — усмехнулся Хакас. — Он — супермен, он — Щварц и Джеки Чан в одном флаконе.
— А если я найду пропажу, куда мне позвонить? — настойчиво домогался Рудаков девушки. — Кстати, меня зовут Алексей, а его — Сергей. — Очень приятно.
— Так куда?..
— Если чудо случится, звоните по мобильному — и она продиктовала номер телефона.
— А домашний?..
Заиграла легко узнаваемая мелодия «Мурка». Хакас достал мобильный телефон.
— Да, босс, сейчас едем… Художник, поехали — дело есть. Помаши дамам ручкой.
— А вы — художник? — изумились Катя и Рита.
— Шишкин, — подковырнул друга Донов.
— Антиквар, — поправил бригадира Рудаков. Они уже садились в джип. — Я помогу вашему горю, Катерина! Надежда умирает последней!
Внедорожник мощно завыл и рванул с места.
— Смотри, какой у них джипяра крутой! — восторженно заохала Рита. — И туфли дорогие, и ремень из классной кожи, золото на полтонны. Люблю хорошо одетых мужчин, мужчин с лоском.
— Тебе лишь бы навороченные тачки да с богатыми мужиками таскаться, — презрительно фыркнула Катерина.
— А что с нищими лохами трахаться? Если отдаваться — то крутому, если умереть — то под «Мерседесом!» Учись жить, Катька! Путевых вокруг тебя нет, все ботаники, мамкины сынки или бедные. А Алексей, кстати,
Катя Максимова сидела в библиотеке Хакасского госуниверситета и зубрила английский. У нее запиликал мобильный телефон. Она вышла из читального зала.
— Алло, Катя? Здравствуйте. Это я — Алексей. Спешу вас обрадовать — ваш кошелек нашелся, причем, с лавэ, извиняюсь, с деньгами. У меня просто один знакомый на рынке есть. Он и помог мне отыскать ваш лоп…кошелек.
— Да? Какой Вы молодец, Алексей! Спасибо! — поблагодарила Художника Екатерина. — Чем я Вам обязана?
— Предлагаю встретиться в баре «Айсберг». Там я вам и отдам вашу пропажу.
— Можно я приду с подружкой, Ритой. Я неуютно чувствую себя в таких заведениях. А с Ритой мне веселей. И еще… я Вас пока плохо знаю…
Пауза.
Алексей тяжело вздохнул, но согласился.
… Бар «Айсберг» встретил их громкой музыкой, веселым шумом и гамом. Кто-то пил, кто-то разговаривал, кто-то танцевал. Художник, Катя и Рита сели за столик у окна. Художник не мог оторвать восхищенного взора от Катерины. Умелый макияж делал ее еще красивее, а короткая стильная юбка и высокие сапоги, подчеркивали стройность ее длинных ног.
Алексей заказал себе водки «Данилов», дамам — мартини «Бьянки» с апельсиновым соком. Парочка салатиков и всем отбивная свинина в яйце.
Выпили, закусили, поговорили. Зазвучала медленная музыка. Алексей пригласил Катю на танец. Он положил ей руки на талию, она ему на плечи. Он слегка придвинулся к ней. Ощутил ее гладкие бедра, упругий живот, стоячую грудь. Коснулся губами ее свежевымытых волос. От девушки исходил волнующий аромат хороших духов.
Рудаков для подержания беседы поинтересовался:
— Катя, ты сказала, что увлекаешься английским языком?
Екатерина мило улыбнулась.
— Точнее, American English. Хочу поступить в какой-нибудь американский ВУЗ.
— Достойная цель. Тогда, тебе, как специалисту нетрудно перевести эту песню.
— I can't spoken English fluent enough, песни тем более плохо перевожу.
— «Что я должен сделать для того, чтобы ты меня полюбила, чтобы ты об мне позаботилась… И когда жизнь бьет меня, и когда все закончилась. Что я должен делать? Извини, но этот мир, похоже, очень жестокий»…
— Браво, Алексей. А где Вы так хорошо овладели языком?
— Я же в ХГУ два курса проучился на инязе, правда, раньше университет назывался АГПИ. А потом в Москву перевелся. Работал вожатым в советско-американских детских лагерях, переписывался с американками. Каждое лето друзья моих друзей из Штатов приезжали в столицу и привозили мне письма и презенты от старых знакомых. Я с ними общался, ходил по театрам и музеям, по циркам и магазинам. Имел хорошую языковую практику.