Узы
Шрифт:
— Я ухожу после этого, — сказал я в тишину между нами. — Выспись. В эти выходные ты дежуришь.
Глава 20
Колтер
Я трясу стакан, слушая, как в нём перекатываются кубики льда, и подношу трубочку к губам, допивая воду и мечтая, чтобы это было что-то гораздо крепче.
— Место занято? — женская рука ложится на мое предплечье, длинные, как когти, ногти ярко-розового цвета цепляют меня за запястье. Я поворачиваюсь и вспоминаю, что у бара меня поймала взглядом какая-то блондинка.
Желудок неприятно сжимается,
— Нет. Всё твоё.
Это не то. Совсем не то. Но мне нужно это сделать. Нужно вернуться к своим старым привычкам — случайным связям с женщинами, такими же пустыми, как и я. Это просто засуха, говорю себе. Засуха, которая началась в тот день, когда я встретил длинноногую брюнетку, поселившуюся в моих мыслях.
Я снова подношу стакан к губам и только тогда понимаю, что он пуст.
Было бы глупо думать, что я смогу забыть женщину по имени Аннализа Китон. Но я не могу её иметь. И уж точно не заслуживаю её. Я не сделал ни черта, чтобы в моей жизни появилась такая женщина — умная, добрая, невероятная. Но это не гасит боль, что поселилась в груди, — пустоту, которая растёт с каждым днём.
— Так как тебя зовут? — повторяет блондинка, а я ставлю пустой стакан на стойку, подзывая бармена.
— Бурбон со льдом, — говорю я.
Я не пил ни капли с той самой ночи, когда встретил Аннализу. Мне это больше не было нужно, не тянуло. Единственное, чем я хотел напиться, единственный кайф, которого жаждал, — это она.
И сегодня я едва не позволил себе опьянеть ею. Стоило бы только попробовать и я бы пропал. Но это невозможно. С Ричардом у нас и так всё шатко, а в конце концов Аннализа всё равно уедет через пару месяцев. И если я хочу пережить эти недели и тот ад, что начнётся, когда её не станет рядом, мне понадобится что-то покрепче.
Бармен кивает и уходит за заказом, а я только теперь поворачиваюсь к женщине рядом. Протягиваю руку, беря её влажную ладонь в свою.
— Колтер. Доктор Колтер Эндрюс, — представляюсь, морщась от своих же слов. Неужели это всё, что во мне осталось? Раньше я жил ради того момента, когда говорю о своей работе и вижу, как у женщины загораются глаза. Но теперь этот эффект будто стёрт.
Может, я просто разучился. Прошло три месяца с того вечера, когда я в последний раз сидел в баре и пытался найти кого-то на одну ночь.
— Дафна.
— Приятно познакомиться, Дафна, — имя слетает с моих губ с горечью. Мой взгляд опускается на её глубокое декольте, которое едва не рвётся из слишком узкого платья. Розовые ногти, розовая помада, розовые шпильки, которые сейчас скользят по моей икре. Её вид — то, к чему я всегда стремился. Но сейчас он вызывает во мне лишь тошноту. Желудок скручивает так, что меня чуть не выворачивает.
Я не могу.
Я уже готов состряпать жалкую отговорку и уйти домой один, со своим хвостом между ног и
В бар зашла группа девушек, и невеста в белом платье с лентой на груди привлекла моё внимание чуть дольше, чем позволительно для женщины, которая скоро даст клятву другому мужчине. Три месяца назад я, может, и увёл бы её в подсобку. Год назад — точно. Но сейчас, когда она метнула в мою сторону выразительный взгляд, на меня обрушился какой-то незнакомый, тягучий груз.
— Ваш бурбон, сэр, — бармен ставит передо мной стакан, и я протягиваю руку, чтобы взять его. Я подношу бокал к губам, но рука замирает, когда взгляд выхватывает из толпы фигуру брюнетки, стоящей спиной ко мне.
Длинные, спортивные ноги обнажены коротким чёрным платьем. Сверху — потертая кожаная куртка и чёрные ботинки. Образ дерзкий и притягательный, и я не могу отвести взгляд.
Дафна что-то говорит, я лениво киваю, не слушая, потому что всё моё внимание там.
Она двигается. Теперь стоит у окна, где на стекло оседает лёгкая морось. Невеста раздаёт подругам шоты, весело выкрикивая тосты. Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть её лицо, но теряю её из виду.
И вдруг невеста зовёт:
— Аннализа, давай уже, живее!
Аннализа.
Сердце бухает громом, и время замедляется, пока Анни медленно поворачивает голову через плечо. Волны её длинных волос мягко падают следом. Она улыбается подруге, и эта улыбка озаряет её лицо так, что грудь сжимается от совсем других чувств.
Я должен был догадаться. Конечно, это она. Конечно, первая настоящая искра, которую я почувствовал к женщине с тех пор, как она вошла в мою жизнь, принадлежала ей.
Комбинация силы и мягкости, женственности и стержня.
Анни берёт шот из рук подруги, и когда все поднимают рюмки, я отодвигаю свой стул.
Толкаю недопитый бурбон к бармену, достаю кошелёк и кладу пару двадцаток.
— Две воды, пожалуйста.
Он кивает, и пока он наливает, я поворачиваюсь к растерянной блондинке.
— Извини, но мне нужно поговорить с другом. Твой бокал я оплачу, — киваю на её вино. Она хмурится, не понимая моего резкого ухода.
Прячу кошелёк, беру два стакана воды и направляюсь к компании.
Шоты уже выпиты, девушки морщатся, смеются, громко обсуждают вкус. А она снова отвернулась к окну, руки скрестила на груди, наблюдая за дождём.
Я мягко пробираюсь сквозь толпу, кивая людям, пока не оказываюсь рядом. Два стакана воды тяжелеют в руках. Можно было заказать им бутылку шампанского, впечатлить её подруг, но я знаю её лучше. Она не любит алкоголь, не любит шоты.
Я встаю рядом и лёгким толчком локтя касаюсь её руки.
— Похоже, тебе нужна вода.
Она оборачивается. Сначала смотрит на стакан в моей руке, потом поднимает глаза и улыбается. Улыбка, от которой меня пронзает счастье.