Узы
Шрифт:
Я целую ее лицо, шею, скольжу вниз, пока не добираюсь до стыка топа и брюк. Сминая ткань в кулаках, поднимаю ее, открывая загорелый, подтянутый живот.
Ее тело дрожит от каждого моего поцелуя, и я исследую каждый сантиметр, прежде чем подняться к груди. Приподняв топ, я нахожу ее грудь и беру сосок в рот. Она тихо стонет, пальцы в моих волосах, притягивая ближе.
— Колтер, — шепчет она, притягивая меня к себе для поцелуя.
Я бормочу что-то против ее губ, упираюсь руками по обе стороны от головы, прижимаясь
— Я хочу тебя, — шепчет она.
— Я уже твой, малышка. Я твой. Скажи, что тебе нужно.
— Я хочу, чтобы ты взял меня.
Я усмехаюсь в ее шею.
— Я и собираюсь, поверь. Но не здесь.
— Можно и здесь, — выдыхает она, улыбаясь и притягивая мое лицо. — Я проведу тебя через это, если боишься.
Я поднимаю голову, чтобы увидеть хитрую улыбку, и не могу не усмехнуться.
— Ты всегда найдешь способ поддеть меня?
Она медленно кивает, прикусывая губу.
Я останавливаюсь, просто смотрю на нее. Лицо в румянце, грудь быстро вздымается, и я провожу пальцем по следу от моих зубов на ее шее. Она так прекрасна, что больно.
— Дотронься до меня, Колт, — тихо просит она.
Черт. Я резко выдыхаю и опускаюсь, прижимаясь к ее груди. Если моя девочка хочет, чтобы я коснулся ее, попробовал на вкус, — значит, я сделаю это.
Мои губы снова находят ее, руки спускаются вниз по телу. Я снимаю с нее обувь, пальцы цепляют пояс брюк, и я медленно стягиваю их, оставляя ее в одном только телесном кружевном белье.
Я откидываюсь на спинку кресла, любуясь видом. Она лежит на столе, ноги раздвинуты, и этот кадр хочу запомнить навсегда.
Аннализа приподнимается на ладонях, ее ноги все еще раскинуты, и, поймав мой взгляд, моя маленькая чертовка улыбается, разводя колени шире. Каблуки упираются в края стола, и теперь ткани почти не осталось.
Сквозь тонкое кружево видно, как сильно она хочет меня. Я подтягиваюсь ближе, провожу ладонью по ее лону.
Ее голова откидывается назад, когда мои пальцы медленно кружат по ней через влажную ткань. Тело подается вперед, и я не оставлю ее ждать.
— Ц-ц, — дразню я, убирая руку.
— Мне нужно… — стонет она, но ее голос обрывается, когда я просовываю палец под край ее белья, скользя костяшками по голой коже.
— Что тебе нужно, малышка? — почти умоляю я, глядя на нее. — Скажи, и я дам тебе все. Хочешь, чтобы я прикоснулся? Снял напряжение?
— Больше, — выдыхает она, ее бедра начинают двигаться навстречу моей руке.
— Насколько сильно ты этого хочешь? — Мне нравится слушать ее стоны, зная, что все эти месяцы она хотела меня так же, как я жил ею. Хочу знать, что она тоже об этом думала. Что она тоже не спала ночами, представляя, как я беру ее.
— Я просто… мне нужно… — сквозь сжатые зубы говорит она, нижняя губа приоткрывается. Тянется ко мне, но я чуть отклоняюсь.
— Нужно, чтобы
— Хочу сесть на тебя верхом.
Вот этого я не ожидал. Но стоит этим словам сорваться с ее губ, мой член дергается, и я ослабляю пояс штанов, давая себе пространство.
— Не можешь дождаться, когда окажешься на мне, да, малышка? — дразню я, наклоняясь и дергая за ткань ее белья. Натягиваю и отпускаю, она вскрикивает, когда оно с хлопком возвращается на место, касаясь мокрой кожи.
— Тише, не хочешь же, чтобы кто-то догадался, чем мы тут занимаемся, верно? — говорю тихо и медленно, едва сдерживая улыбку, пока она откидывается назад, прикрывая лицо рукой.
— Ты убиваешь меня, — шепчет она, пряча лицо в ладонях. — Я, кажется, умру от того, что ты меня так заводишь, а ты еще смеешься над моей мукой. Настоящий засранец.
Я усмехаюсь и наклоняюсь над ее телом, ложусь на нее, прижимаясь грудью к груди, и целую ее медленно, глубоко, давая себе время вкусить ее губы. Но стоит ей запустить пальцы в мои волосы, потянуть меня ближе и прижаться бедрами, я теряю весь контроль.
— Почувствуй меня, Колт. Пожалуйста.
Это «пожалуйста» ломает все мои преграды. Я хватаю ее за бедра, цепляю пальцами края ее белья и стягиваю вниз по длинным ногам. Снимаю с одной ноги и забываю про вторую, потому что она передо мной вся, без прикрытия, и я уже не могу отвести взгляд. Тонкое кружево болтается на ее щиколотке.
Так просто было бы взять ее прямо сейчас, на этом столе, когда за дверью живет целый мир. Высота идеальная, чтобы войти в нее сразу, и соблазн почти непреодолим.
Но я вдыхаю глубже, заставляя себя удержаться. Сажусь на стул, подтаскиваю его ближе и обхватываю ее бедра ладонями. Она двигается навстречу, и я провожу пальцем по ее центру, ощущая, как она готова.
— Боже, малышка, это все для меня?
Она тихо стонет, скользя ниже по столу, приближаясь ко мне. И тогда я медленно, не торопясь, провожу языком от центра до самого верха, задерживаясь там, где люблю больше всего, и вращая языком, смакуя каждое движение.
Она выгибается, когда я касаюсь ее самым чувствительным местом, и прикрывает рот ладонью, чтобы не застонать слишком громко.
Я ухмыляюсь, зная, что она в моей власти. Тронуть, попробовать на вкус, исследовать ее тело, пока она изо всех сил пытается сдержать крик, — от этого у меня закипает кровь.
Я продолжаю медленную пытку — ласкаю ее, целую, провожу языком, как делал с ее губами. Когда я ввожу два пальца внутрь, она издает самый горячий стон, который я когда-либо слышал.
— Малышка, — хриплю я, двигая пальцами в ритме языка. Свободной рукой сжимаю ее бедро и думаю, что было бы идеально усадить ее на себя, чтобы мои руки могли блуждать по всему этому совершенству.