Узурпатор
Шрифт:
— У меня нет выбора, так? — юноша невольно вздрогнул.
— Разумеется, — коротко произнес Тепшен. — Ты принял эту ношу — теперь придется нести ее до конца.
— Да будет так, — вздохнул Кедрин. Он от души надеялся, что ему это удастся.
*
Кедрин покидал Высокую Крепость. Туча, последние несколько дней висевшая над Лозинами, расползалась, словно разодранная острыми вершинами, и свинцовые клочья, меняя очертания, плыли над самым ущельем. Солнце то скрывалось за ними, то показывалось снова, и тогда начищенные кольчуги воинов, составлявших эскорт принца, ярко вспыхивали. Все десять тамурцев были в полном боевом вооружении. Свирепый ветер, проносясь
Кедрин ехал во главе отряда. Каштановые волосы выбивались из-под темно-синей повязки и падали на лицо. Под руководством Браннока Бедир подобрал ему одеяние — как обычно, из кожи, но более подобающее случаю. Черные штаны показывались из-под кольчужных поножей, когда Кедрин сжимал колени, направляя своего скакуна. Этот боевой конь, тяжелый, но послушный, был подарком Ярла. Мягкая черная куртка не стесняла движений, поверх нее развевалась серебристо-серая туника, украшенная эмблемой Тамура — кулак в сияющем белом круге. На поясе висел кинжал, а меч был приторочен к седлу, рукоять перевязана голубой лентой в знак мирных намерений.
Тепшен Лал ехал слева от Кедрина, а Браннок — справа, их колени почти касались крупа кешского скакуна. Их кони то и дело мягко, но решительно теснили кешского скакуна, не давая ему свернуть ни вправо, ни влево. Кожаная одежда кьо была под цвет пасмурного неба. Уроженец востока предпочитал обходиться без доспехов и ограничился легким нагрудником с эмблемой Тамура и полушлемом. Тамурский шлем с металлическими пластинами, закрывающими щеки, совершенно не вязался с его обликом. Умащенная косичка хлопала по спине, как бич. Меч висел у него за спиной — это означало, что кьо готов к бою, — но на рукояти, как и у Кедрина, красовалась голубая лента. Браннок остался верен своему наряду из коричневых и зеленых кожаных лоскутов, похожему на лес в разгар лета. Ветер играл его многочисленными косичками, и ракушки тихо позвякивали, а перышки, как всегда украшавшие его прическу, были красного и белого цвета и связаны небольшими пучками. «Перья мира» означали, что намерения полукровки не только являются мирными, но и всегда были таковыми. Еще один пучок перьев качался над его левым плечом, привязанный к рукояти кешской сабли, а в правой руке полукровка держал шест, украшенный целым веером.
Кедрин ехал молча, прислушиваясь к грохоту реки и к перестуку подков по каменистой тропе. В прошлый раз он мчался по этой дороге отчаянным галопом, а в левом плече горела рана от заколдованной стрелы. Тогда он почти ничего не замечал вокруг: перед глазами возникали лишь туманные видения, порожденные лихорадкой и магией. Доведется ли ему когда-нибудь увидеть эту дорогу, ведущую в страну бескрайних лесов? Юноша сжал зубы. Печалиться было некогда. Он обратился с молитвой к Госпоже, чтобы Она наставила его и наделила красноречием… хотя, по правде говоря, был бы удивлен, скажи ему кто-то, что его молитва услышана.
Кедрин надеялся, что его вновь посетит озарение. Тогда перед ним словно открылся путь, которым ему надлежало следовать, и слова сами сходили с его языка. Но с тех пор так ничего и не произошло. Он покидал стены Высокой Крепости, терзаясь мрачными сомнениями. Сможет ли он достойно выполнить задачу, которую на себя возложил? Но выхода не было. Как говорит Тепшен, если вышел в путь — пройди его до конца. Эта мысль придала ему решимости. По крайней мере, он сможет, наконец, отправиться в Эстреван. И, может быть… может быть, Уинетт согласится сопровождать его.
Когда Кедрин уезжал, она вместе со всеми вышла к воротам. У каждого
После того как Бедир и Дарр простились с ним, она подошла и взяла его за руку.
— Да хранит тебя Госпожа, — сказала она, — и да благословит твой путь туда и обратно.
В ее голосе было столько спокойствия и веры. Кедрин нашел ее руку и почувствовал, как ее пальцы сжали его ладонь. Всего на миг. Это могло ничего не значить. Но надежда, уже готовая угаснуть, ожила. Надо же было на что-то надеяться. Только так он мог противостоять тьме, которая была готова проникнуть в него и, заполнив изнутри, разрушить его разум.
— А вон и они!
Возглас Браннока прервал размышления юноши. Он выпрямился в седле и попытался принять позу, которая подобает — как, сказал Браннок, его называют? — хеф-Аладору.
— Спокойно, — донесся до него тихий голос Тепшена. — Шагом. Теперь остановись.
Кедрин тронул уздечку. Рядом Браннок прокричал что-то на языке Народа лесов. В этом потоке странных гортанных звуков Кедрин с некоторым трудом уловил собственное имя и свой новый титул. Издали отозвались голоса, и Браннок произнес:
— Слезай.
Послышался скрип кожи и глухое позвякивание металла: его спутники спешивались. Принц слез с коня, чьи-то руки приняли у него повод.
— Иди прямо. Так, остановись. Вот стул.
Кедрин сделал несколько шагов и остановился, потом под колени ткнулось что-то твердое. Стараясь сохранять невозмутимый вид, юноша осторожно опустился на стул. Сердце бешено колотилось. Казалось, оно бьется о ребра, оглашая стуком весь Белтреван.
— Их восемь человек, — шепнул Тепшен Лал. — Сидят перед тобой.
— Они говорят тебе «добро пожаловать», — перевел Браннок. — Для них честь приветствовать победителя Нилока Яррума.
— Скажи им, что я тоже рад их приветствовать, — ответил Кедрин, — и благодарю за доверие, которое они мне оказывают, придя сюда. Скажи, что время сражений кончилось, и я хочу обсудить условия мира.
Он замолчал, ожидая, пока Браннок переведет его слова. На него вновь снизошло странное спокойствие. Нечто подобное он чувствовал, стоя перед вождем Орды с мечом в руке. Может быть, Госпожа действительно направляет его?
— Они говорят, что готовы заключить мир, — сказал полукровка, когда гортанные голоса варваров смолкли. — Сообщи им свои условия, и они их обдумают.
Кьо с чуть слышным свистом втянул воздух, красноречиво показывая, что он думает об этом предложении. Но Кедрин уже не обращал внимания. Он знал, что означает эта просьба для гордых жителей лесов. Он кивнул, приводя в порядок свои мысли — и понял, что речь, над которой он просидел накануне всю ночь, просто вылетела у него из головы.
— Наши народы воевали, — заговорил он, делая паузы, чтобы Браннок успевал переводить. — В этой войне погибло много храбрых воинов. Нилок Яррум был избран Эшером, ему помогал Посланец, — но даже он не смог сокрушить Три Королевства. Даже покровитель Белтревана отступил перед силой, которую дарует нам Госпожа. Не значит ли это, что могущество Госпожи выше могущества Эшера? И, может быть, потому, что Ее величие — в милосердии. Не в Ее обычаях пригибать побежденного врага к земле, заставляя глотать пыль. Скорее Она предложит руку помощи и дружбы. Тогда враги могут стать союзниками, и война между Белтреваном и Королевствами окончится.