Узурпатор

Уэллс Энгус

Глаза Дарра расширились от ужаса. В неистовом напряжении он попытался вырваться, но какая-то сверхъестественная мощь вжимала его в перину. Мышцы отказывались повиноваться. Вскоре силы короля иссякли, и он беспомощно замер в неподвижности.

— Ничего ты не можешь сделать, — сказал Тоз. — Ты погиб.

— Госпожа… — ладонь колдуна все еще зажимала рот Дарра. — Госпожа…

— Она тоже ничего не может сделать, — прошипел Посланец. — Даже день когда-нибудь заканчивается. Начинается ночь, ночь Эшера. Это будет долгая ночь, Дарр, и мой Господин будет долго править Королевствами.

Такой ночи твой ничтожный мир еще не знал! А сейчас наступит твой закат.

Хрупкая ладонь соскользнула с губ короля, он успел лишь хрипло застонать. Колдун швырнул Дарра на подушки. Перекошенное лицо Сестры Теры склонилось над ним, снова превращаясь в чудовищную маску. Это было последним, что увидел король. Холодные губы припали к его рту. Последним усилием он воззвал к Госпоже с просьбой о прощении и о спасении души. Потом все потонуло в багровой круговерти… и исчезло навсегда.

Тоз пил с жадностью, наслаждаясь после долгого воздержания. Каждая частица его существа ликовала, впитывая силу. Такой податливый и немощный, Дарр обладал сильным духом. Наконец Посланец неторопливо поднялся и направился к двери. На постели осталось иссохшее тело, из которого ушло нечто большее, чем жизнь.

В прихожей спали слуги. В эту ночь их не посещали сновидения. У двери, точно статуи, застыли гвардейцы. Казалось, они наблюдают за игрой теней на полу, но их невидящие глаза были неподвижны. Никем не замеченный, Тоз молча спустился по лестнице и направился в спальню, где, обняв друг друга, спали новобрачные. Рубиновые огоньки таяли в его глазах. Когда он вошел в покои Хаттима, зеркало в прихожей отразило зеленоглазую Сестру Теру. Тоз скользнул в свою комнату, подкинул в очаг дров и замер у самого огня. Будущее, которое он готовил, наступит очень скоро — когда слуги придут, чтобы приветствовать Государя, и найдут его мертвым. Но еще раньше — хотя лишь немногие знают об этом — самые преданные из военачальников Хаттима появятся во дворце. Хаттим может быть спокоен. Когда он сделает последний шаг к Высокому Престолу, ему будет на кого опереться.

Теперь его ничто не остановит. Ни Сестры, ни Тамур, ни Кеш, ни Кедрин Кэйтин… Никто и ничто.

*

Правитель Тамура и его супруга проснулись от шума. Коридоры Белого Дворца наполнил топот ног, повсюду раздавались крики слуг и стражников. Откуда-то донеслись рыдания. Бедир еще натягивал сапоги, неловко двигаясь спросонья, когда Ирла, набросив сюрко прямо поверх ночной сорочки, устремилась в прихожую. Ее супруг поспешил следом, на ходу застегивая перевязь.

Во дворце царило смятение, граничащее с паникой. Поймав за рукав какого-то сержанта, который мчался мимо, Бедир спросил, что происходит.

— Государь умер! — выдохнул сержант. — Да хранит нас Госпожа, господин Бедир… Государь Дарр умер!

Сжав руку жены, Бедир устремился в покои короля, расталкивая слуг и стражников. Его лицо было мрачно. Взбежав по широкой лестнице, они влетели в коридор, где уже было не развернуться.

У дверей покоев Дарра уже толпились придворные, и гвардейцы в полном вооружении едва сдерживали их напор. Даже под забралами было видно, что лица стражей бледны, как мел. Энергично работая локтями, правитель протолкался

вперед. Гвардейцы расступились, пропустив его в прихожую. Туда уже успел проникнуть кое-кто из андурельской знати — видимо, вместе с группой встревоженных Сестер. Однако у двери в спальню стояли двое гвардейских офицеров весьма строгого вида, с обнаженными мечами. После некоторых колебаний они все-таки впустили Бедира и Ирлу и тут же захлопнули за ними дверь.

Шум из прихожей перестал доноситься. Внутри царила мрачная тишина. От горя и гнева собравшихся у постели, казалось, звенел воздух. Сестра Бетани склонилась над телом короля. Рядом возвышался Коррадон, его мужественное лицо словно окаменело, скулы обозначились резче, левая рука ритмично постукивала по рукояти меча. Ярла, судя по растрепанному виду, как и их самих, только что подняли с постели. Когда супруги вошли, правитель Кеша быстро обернулся. Его глаза, круглые, как у ястреба, нехорошо сузились.

— Его убили, — сказал он хрипло. — Убили во сне.

Бедир выглянул у него из-за плеча и посмотрел на тело. Дарр лежал вытянувшись, словно его мышцы были по-прежнему напряжены. Это была не та живая расслабленность, которая говорит о покое, и не вялая неподвижность трупа. Лицо короля посерело, как остывший пепел, и странно осунулось, рот широко раскрыт, невидящие глаза остановились.

Хаос, война… эти видения пронеслись перед глазами Бедира, и у него заложило уши.

— Убит?! Откуда ты знаешь?

— А как же еще? — вскинулся Ярл. — Он не был болен. Он немногим старше тебя. Поверь мне, это дело рук Хаттима.

— Осторожно, — Бедир положил руку ему на плечо, понизил голос и настойчиво добавил: — Рано еще высказывать обвинения.

— А кто еще? — огрызнулся Ярл. — Кому еще это выгодно?

Бедир приблизился к постели и посмотрел на лицо своего старого друга. Боль внезапно стала невыносимой, к глазам подступили слезы. Спокойно, подумал он. Сейчас нужно думать о другом. Единство Королевств должно оставаться незыблемым, что бы ни случилось… хотя бы в ближайшее время.

— Что его убило?

Вопрос был обращен Сестре Бетани.

— Не могу сказать… — какие бы чувства не испытывала Сестра, ее голос звучал бесстрастно — этому учили в Эстреване. — У него разорвалось сердце, но…

Она коснулась приоткрытых губ мертвого короля. Бедир сглотнул, подавляя тошноту. Они были бледными и окружены странным синеватым кольцом, а во рту виднелся раздутый почерневший язык.

— Но?

— Я не уверена, но думаю… — Сестра подняла голову, и правитель Тамура увидел, что в ее карих глазах блестят слезы. В голосе послышалось смущение. — Кажется, я чувствую колдовство.

— Узор судьбы… сеть… — голос Ирлы дрогнул, то ли от горя, то ли от ужаса. — Я знала.

— Ирла! — Бедир повернулся к жене. — Если хоть немного сомневаешься — не говори!

Она кивнула и вытерла глаза рукавом.

— Разве не видишь, Бетани? Теперь Хаттим Сетийян станет королем.

— Пока я жив, этому не бывать! — рявкнул правитель Кеша. — Такими грязными средствами…

— Упокойся, — приказал Бедир. — Сейчас Хаттим будет здесь. Ты предъявишь ему обвинение? Ты хочешь начать войну?