Узурпатор
Шрифт:
— Как искатель истины, — откликнулся Браннок, напуская на себя таинственный вид и явно наслаждаясь удивлением, вспыхнувшим в глазах Кедрина. — Сестра Уинетт, Тепшен… как поживаете?
— Спасибо, неплохо, — отозвался кьо. Он был явно озадачен. — Ради чего ты здесь?
— Как я уже сказал, ради истины… той самой, которую вы уже нашли, — не обращая внимания на нетерпеливый жест Тепшена, Браннок всмотрелся в лицо юноши.
— Ты снова видишь! Нашел этого безумного мертвеца?
— Да. Мы с Уинетт проникли в Нижние пределы и нашли его. Он вернул мне зрение.
— Я рад, — просто сказал полукровка.
— Почему ты здесь? — повторил Тепшен чуть
— А Вы стали еще прекраснее, Сестра, — бывший разбойник, как ни в чем не бывало, одарил Уинетт восхищенной улыбкой. — Кажется, путешествие пошло Вам на пользу.
— Несомненно, — улыбнулась она. — Правда, я больше не Сестра.
— Вот как? Так ты, наконец, увидела свет… и сияешь в его лучах.
— Спасибо. Но почему ты здесь?
— В Твердыню Кэйтина пришла весть, что Фединский Перевал завалило, — Браннок отвесил в сторону Тепшена учтивый поклон, — Бедир и Ирла отправились в Высокую Крепость и попросили меня, чтобы я вас нашел. Точнее, выяснил, живы ли вы еще… или Эшер своего добился.
— Они, должно быть, в горе, — озабоченно проговорила Уинетт.
— Они на самом деле очень встревожены, — ответил Браннок. — Но теперь их ждут добрые вести… и не только вести.
— Так они в Высокой Крепости? — спросил Кедрин.
— Конечно.
— Ты слышал что-нибудь о Посланце?
— Ни слуху ни духу. Зима правит в Королевствах, и все тихо.
— Возможно, оно и к лучшему, — вздохнул принц. — Но теперь нам надо спешить, чтобы они успокоились.
— Так поехали, — буркнул Тепшен, — и пусть этот болтун вещает по дороге.
— Ты, как всегда, бесподобен, — отозвался Браннок.
На этот раз Тепшен не сдержал улыбки.
— Садись в седло, друг. Поехали.
— И пусть этот… э… мастер клинка поведает мне о ваших приключениях, — Браннок вскочил на мышастую кобылку и лукаво покосился на Кедрина и Уинетт. — Хотя бы то, что подходит для посторонних ушей.
*
Под руководством Эшривели приготовления к свадьбе шли быстро. Принцесса сама придумывала платья, которые шили для нее портнихи Белого Дворца, и сама отбирала музыку для танцев, заставляя музыкантов спешно сочинять новые мелодии. Повара, состязаясь в изобретательности, осаждали ее покои, чтобы представить на суд невесты рецепты изысканных яств. Винные погреба были перерыты сверху донизу, ибо вина должны были быть не только выдержаны, но и подходить к торжественному случаю. Галичане наводнили городские лавки и раскупали наряды и ткани. Медри носились между столицей и ближайшими городами, развозя приглашения аристократам Кеша и Тамура. Торговцы самоцветами, тканями и съестным уже благословляли принцессу и ее избранника, ибо такого оживления торговли Андурел не знал со дня коронации Дарра. И когда посланцы Хаттима Сетийяна появлялись в какой-нибудь лавке, хозяин не знал, как им угодить. Андурел бурлил в предчувствии праздника.
Как можно было в чем-то сомневаться, видя, как принцесса носится по всему дворцу, сияя от счастья? Хаттим по-прежнему держался с невероятной предупредительностью, его было не в чем упрекнуть. Это признавал даже «кружок заговорщиков» во главе с королем. Ирла рассказала мужу о своем разговоре с Сестрой Бетани. Бедир долго обсуждал его с Дарром и Ярлом, но они так и не сумели подтвердить подозрения Ирлы. Может быть, эти мысли и вправду вызваны страхом за жизнь Кедрина? В довершение всего Эшривель упросила ее и Арлинне принять участие в предсвадебных хлопотах. Принцесса ежеминутно спрашивала их мнения о свадебных нарядах, о подробностях ритуалов, о музыке, о винах…
Дарру, Бедиру и Ярлу пришлось не легче. Хаттим был по-прежнему готов принять любое предложение, согласиться с любым замечанием… Это было похоже на бой с тенью: каждый удар уходил в пустоту, отнимая силы и порождая нелепое чувство бессилия. Без их одобрения обряд не мог состояться. Но личные пристрастия не значили ничего. Хаттим имел право жениться на Эшривели, и оспорить это право было невозможно: поступки, которые могли вызвать порицание, остались в прошлом. День свадьбы неумолимо приближался. Подобно своим женам, правители были вынуждены участвовать в приготовлениях — например, расквартировать галичских военачальников.
От Кедрина не поступало никаких известий… пока не появился старый друг — словно таинственным образом узнал об их тревогах и сомнениях.
В тот день им наконец-то удалось остаться в одиночестве. Бедир изучал список галичских воинов, расположившихся во дворце и в городе. Его супруге только что принесли для примерки новое платье, когда слуга доложил о прибытии Галена Садрета.
Через мгновение капитан «Вашти» заполнил собой дверной проем. Кажется, он стал не только шире, но и выше, но его лицо по-прежнему сияло, как полная луна. Оправив короткий щегольский плащ, напоминающий цветом жука-бронзовку и отороченный черным мехом, он обнажил голову, озарив покой блеском своей лысины, и поклонился.
— Правитель Бедир, госпожа Ирла… — прогудел он, потрясая оконные стекла, — рад вас видеть!
— И мы тоже, Гален, — улыбнулся Бедир, приглашая великана войти. — Как поживаешь?
Гален опустился на стул, и гнутые ножки жалобно затрещали.
— Не хуже прочих. Одно плохо. Говорят, лучше дурные вести, чем никаких… вы понимаете, это я о Кедрине. Мне это не нравится.
— Он вернется, — твердо сказала Ирла. — Браннок отправился на поиски.
— Никто лучше не справится, — одобрил Гален, освобождаясь от плаща и протягивая к огню ноги. Его сапоги из черной блестящей кожи при случае могли бы служить ведрами, а ярко-малиновая рубашка и брюки ей в тон затмевали пламя. — Да поможет ему Госпожа. Я молюсь об этом.
— На то похоже, — фыркнул Бедир.
— Почему бы не принарядиться на берегу? — Гален недоуменно пожал плечами. — К тому же… видел ты этих галичских павлинов, что бродят по всему Андурелу? Я-то чем хуже?
Бедир коротко рассмеялся: численность «павлинов» и вправду была весьма внушительной — это наглядно подтверждала длина списка, который он только что читал. Правитель вопросительно кивнул в сторону кувшина с эвшаном, и Гален просиял. Едва кубок был наполнен, лодочник залпом осушил его и блаженно вздохнул.
— Клянусь Госпожой… — пробормотал он, — в такие холода — как раз то, что надо.
— Твои дела страдают? — спросила Ирла.
Гален кивнул.
— Торговля плохо идет, когда ветер с севера. Говорят, выше Нируэна Идре встала — отродясь такого не помню. Так что сидеть мне без работы… хотя, может, оно и к лучшему.
Он вопросительно посмотрел на Бедира; тот улыбнулся и снова наполнил кубок, на этот раз не забыв и о себе.
— Вот что мне пришло в голову. Фединский перевал, говорят, завалило. Значит, ему одна дорога — через Высокую Крепость. Если вы захотите, чтобы Кедрин добрался сюда побыстрее, только скажите. Я его дождусь в Крепости… а при попутном ветре «Вашти» бегает побыстрее любой лошади.