Ужасный
Шрифт:
— Не волнуйся, я тебе верю.
— Нет, подожди! Я... я не знаю количество, ясно? Это единственные случаи, которые я могу вспомнить!
Христос, сначала Винни, к счастью, не смог разгласить важную информацию, в которой я нуждался, а теперь этот ублюдок?
— В последнее время у идиотов много проблем с памятью, — бормочу я.
— Ч-что?
— Похоже, ты и моя девушка не сходитесь во взглядах. Я собираюсь отпустить тебя, на данный момент. Но я хочу, чтобы ты запомнил число, которое ты дал
Он быстро кивает, готовый согласиться на что угодно, лишь бы избежать сильнейшего проявления моего гнева.
— Идеально. А теперь иди на вечеринку дальше по коридору. Пообщайся. Приятно, блядь, провести время. Забудь пока о том, что произошло. Но не забывай о моих инструкциях.
— Да, да, ты прав, клянусь. Только, пожалуйста, не делай мне больно.
Мрачный смешок срывается с моих губ.
— Я не могу этого обещать.
Его глаза расширяются, но я пока не собираюсь выполнять свою угрозу. Я отодвигаюсь назад, ближе к Тэлли, чтобы продолжать прикрывать ее. Один хороший удар моей тростью по его виску вывел бы его из строя, но я не хочу рисковать ее безопасностью. Когда она полностью защищена, я убираю трость с его шеи, чтобы освободить его.
Он громко сглатывает и, не теряя ни секунды, выбегает из комнаты.
— Ты почти попал в мой список, ублюдок, — бормочет Тэлли себе под нос.
— Не волнуйся, vipera, я позабочусь о нем.
Она прижимается к моей спине, как будто забыла, что я все еще перед ней. В отличие от пекарни, на этот раз я готов к ее реакции. Я отпускаю ее руку и снова устанавливаю трость, чтобы опереться. Сегодня хороший день для моей лодыжки, но трость все еще помогает сохранять равновесие. Не говоря уже о том, что это невероятно полезно в ситуациях, подобных той, что только что была у нас.
Я отхожу за пределы ее досягаемости и поворачиваюсь лицом, прежде чем она успевает меня оттолкнуть. Она оценивающе смотрит на меня, и я прислоняюсь спиной к стене, чтобы сделать то же самое. Если она пострадала, я откажусь от своего плана и прямо сейчас пойду и убью этого ублюдка в переулке.
Мешковатая толстовка с капюшоном больше не скрывает ее потрясающую фигуру. Вместо этого ее облегающее платье-свитер подчеркивает соблазнительную фигуру, а черные леггинсы и черные сапоги до колен подчеркивают бедра и длинные ноги. Мои руки дергаются, умоляя прижать ее к моему члену, но я не осмеливаюсь прикоснуться к ней. Когда я наконец снова встречаюсь с ней взглядом, ее глаза сузились от недоверия.
— Он ведь не причинил тебе вреда, правда?
— Нет. Он не причинил мне вреда. Но что ты здесь делаешь, Сев? Ты преследуешь меня?
— Немного самонадеянно, тебе не кажется? — я совершенно очарован ядом в ее голосе, но скрываю свое благоговение, цокая языком. — Мы только что встретились. Зачем мне преследовать тебя?
— Я видела тебя в зале. Очевидно, ты пришел не смотреть. Итак, если ты здесь не ради шоу, то почему ты здесь?
В самом деле, почему?
Я понятия не имею,
Впервые более чем за десять лет мне не приснился ни один кошмар, но я все еще не мог заснуть. На мой взгляд, я доставил Тэлли удовольствие всеми мыслимыми способами. Единственное, что я ненавидел во снах, где мы вместе, — это тот факт, что каждый раз, когда я просыпался, мне приходилось кончать в свои руки, а не в женщину моей мечты. Я с нетерпением ждал сегодняшнего вечера всю неделю, чтобы увидеть ее лично и, возможно, немного утолить эту жажду.
Я не был уверен, увижу Тэлли или нет, но на всякий случай позаботился о том, чтобы мы с Гертрудой получили пропуска за кулисы на афтепати. Единственным охранником, которого я видел, был вышибала, проверявший наши VIP-билеты. Все, что мне нужно было сделать, это побродить вокруг и заглянуть в открытые, пустые раздевалки, пока я не нашел ее. Я чуть не прошел мимо этой комнаты, потому что дверь была всего лишь приоткрыта. Но как только я услышал ее дрожащий голос, то не смог удержаться и ворвался внутрь. Одного вида руки ублюдка в ее волосах было достаточно, чтобы вызвать во мне жажду убийства.
Теперь здесь только я и она, так и должно быть. Она такая же зажигательная, какой была в пекарне, и проникновение в ее душу быстро становится моим любимым занятием. Я прислоняюсь к стене и делаю вид, что лениво осматриваюсь по сторонам.
— Я здесь кое с кем.
— С кем?
От ее обвиняющего тона на моем лице медленно расплывается улыбка.
— Sei gelosa? Ты ревнуешь, vipera?
— Нет, конечно, нет, — шипит она. Она отворачивается от меня, чтобы привести в порядок свой стол для шитья. — И что бы ты ни сказал, я все равно тебе не поверю.
— И почему же это?
— Capisci l'italiano. — Ты знаешь итальянский.
Это язык, который моя nonna не давала мне забыть, и я перевожу его с такой легкостью, что моему разуму требуется секунда, чтобы осознать, что она все еще использует его, продолжая обвинять меня.
— Vipera? Ты знал, что «fai la brava» означает «будь милой». И ты понял моего nonni Джио, когда он говорил о моей работе в театре.
— Colpevole, — признаю я с усмешкой. — Виновен.
Я отталкиваюсь от стены и подхожу к столу для шитья, на котором она делает вид, что сосредоточена. Все уже на своих местах, это я понял после того, как она взяла предметы и немного передвинула их, прежде чем вернуть на прежнее место. Один швейный набор был упорядочен по длине как минимум дважды.
Она почему-то нервничает рядом со мной... Но не так, как с Перси. Я наблюдаю за ней еще мгновение, когда мое внимание привлекает игла с изогнутым и заостренным концом, и я беру ее в руки.