Ужасный

Риверс Грир

Единственный, кого я потеряла из виду, — это капо. Я месяцами узнавала все, что могла, о своих будущих жертвах. Даже эти придурки из мафии достаточно тупы, чтобы иметь социальные сети. Несколько постов, селфи и фотографий демонстрируют закономерности и раскрывают больше, чем предполагает картинка. Капо, однако, пропал с радаров на несколько дней. Однако, как только я найду его, я буду готова.

Я бросаю на себя беглый взгляд в зеркало и киваю.

— Достаточно хорошо. — Я засовываю тональный крем в передник и выхожу из комнаты, чтобы посмотреть, как актеры получают аплодисменты.

Я стою в безопасности за занавесом, пока они выходят

на сцену. Толпа становится все более неистовой, и на моем лице появляется улыбка.

Для «Тайного сада» требуются работы середины девятнадцатого века, и сегодня они прошли без сучка и задоринки. Грим, который я научила своих актеров делать самим, был идеален, и зрители были полностью погружены в постановку. Видя, как прекрасно выполнена работа, которую я вложила в постановку, я испытала прилив удовольствия.

Хотя я не знаю, сравнится ли что-нибудь с тем утром в саду.

С тех пор, как я покинула Винчелли, это чувство ослабло, так что теперь я стараюсь погрузиться во всю ту тяжелую работу, которую актеры, рабочие сцены и дизайнеры вложили в это шоу. Эта должность дизайнера костюмов — моя первая настоящая работа после окончания учебы. Я была уверена, что меня переведут на стажировку, чтобы помогать актерскому составу, но мне платят за то, что я работаю бок о бок с самой постановщицей по костюмам.

Когда актеры кланяются, толпа бурно аплодирует, наслаждаясь забавными танцами и небольшими штрихами, которые исполняют актеры, когда называют их имена. Я осматриваю зал, наслаждаясь удовлетворением на всех лицах... кроме одного.

Мужчина находится в центре первого ряда и все еще сидит. Его пальцы сложены домиком перед собой, локти уперты в подлокотники, и он безучастно смотрит на сцену. Ясно, что ему это ни в малейшей степени не интересно, и, вероятно, не было с первой сцены. Я смотрю так долго, что актеры начинают покидать сцену. В кинотеатре включается верхнее освещение, и я вижу его ясно, как днем.

— Сев... — шепчу я себе под нос.

Как только его имя слетает с моих губ, клянусь, он смотрит прямо на меня. Он никак не мог услышать, и я даже не уверена, что он меня видит, но на всякий случай я ныряю дальше за занавеску. В голове роятся вопросы и возможности, и я не решаюсь снова выглянуть из-за шторы.

Что он здесь делает? У него кто-то есть? Я совершенно забыла, что он слышал, как Джио говорил о шоу, но, очевидно, пьеса его не заинтересовала. Так почему же он здесь?

Он здесь ради меня?

Моя нижняя часть живота трепещет, пока мой здравый смысл не взвешивает бабочек, как камни.

Конечно, нет. С чего бы ему беспокоиться обо мне?

Если только...

Он знает, что я сделала?

Последние несколько дней у меня было жутчайшее ощущение, что за мной наблюдают. Почему-то у меня никогда не было крови на руках в буквальном смысле, но я все равно в миллионный раз смотрю на свои ладони, чтобы убедиться, что на них нет улик.

— Прекрати, Тэлли. Это у тебя в голове. — Я быстро встряхиваю руками, прежде чем провести ими по своим вьющимся локонам. Мои пальцы цепляются за спирали, сильно натягивая и сдавливая голову по бокам. Болезненное давление отвлекает меня от короткого момента безумия. Я отпускаю руки и сжимаю их в кулаки, прежде чем броситься обратно в гримерку.

Подавив свою паранойю, я погружаюсь в работу. За кулисами будет афтепати для тех, кто хочет остаться и пообщаться

с VIP-аудиторией. Если они переоденутся заранее и им понадобится моя помощь, я буду доступна, но многие из них захотят остаться в своих костюмах. В любом случае, как только актеры, которые были приставлены ко мне, закончат, я уйду.

Я возвращаюсь в гримерку к единственному актеру, который настаивает, чтобы я обслуживала его напрямую, независимо от того, есть проблема или нет. Остальные самодостаточны, но Перси не может пропустить ни минуты без попыток залезть мне под кожу или в штаны. При этой мысли по моим венам разливается дурное предчувствие. Прошлой ночью я была на волосок от смерти, но и сегодня вечером я могу справиться с его заигрываниями, как и в любое другое время.

Директор, Деон, немедленно положит этому конец, если я сообщу. Или, по крайней мере, я надеюсь, что он это сделает. Сначала он должен мне поверить. В любом случае, я не хочу поднимать шум. Не тогда, когда я уже пытаюсь залечь на дно в целом.

Перси неторопливо входит в комнату, одетый в тот же костюм садовника, который я использовала для своих целей ранее на этой неделе. Он приглаживает свои и без того зачесанные назад каштановые волосы, и его глаза блуждают вверх-вниз по моему телу более явно, чем обычно.

Отлично. Это случилось снова.

Он всегда вел себя неподобающим образом рядом со мной, но я чувствую, что его жуткие вибрации по какой-то причине усилились.

Мои волосы распущены, на мне удобное черное платье-свитер с V-образным вырезом, черные леггинсы и сапоги до колен. В нем нет ничего гламурного, и даже есть мягкая измерительная лента, висящая на шее, и черный костюмный фартук. Этот ансамбль помогает мне сливаться с окружающим миром и идеально подходит для того, чтобы оставаться в тени. Я надевала что-то подобное на каждый показ, так что то, что на мне надето, не привлекает к себе лишнего внимания. Не то чтобы я когда-либо была виновата в своем наряде. Но по голодному взгляду Перси можно было подумать, что я полуголая.

Он, должно быть, думает, что такое безраздельное внимание сексуально, однако я определенно неподходящая аудитория для этого шоу. Все, что я чувствую, — раздражение.

Перси отрывает меня от размышлений, когда он разводит руки в тесном пространстве и резко поворачивается.

— Готова раздеть меня, детка? Нам нужно успеть на вечеринку.

Я качаю головой и отворачиваюсь, не желая доставлять ему удовольствие от мысли, что я еще посмотрю его маленькое представление.

— Хм, непростая задача, Перси. Твоя смена одежды готова. Я приготовила для тебя костюм и надеюсь, ты справишься с остальным...

Я вскрикиваю, когда он обхватывает меня рукой за талию. По моей коже пробегает дрожь, и я на мгновение застываю в оцепенении. Он и раньше прикасался ко мне без разрешения. На самом деле, прошлая ночь была хуже этой. Но теперь, когда он ближе, я могу почуять, почему он сегодня такой смелый, и это все меняет.

От него исходит знакомый запах выпивки. Этот тошнотворный аромат, а также то, как грубо он меня лапает, заставляют меня подавить рвотный позыв. Он и раньше позволял себе вольности. Этого было уже достаточно, а теперь мне приходится терпеть, когда он делает это пьяным? Впервые за все время, что я с ним рядом, у меня по спине пробегает настоящий холодок страха, и я делаю глубокий вдох через рот, пытаясь прогнать воспоминания, нахлынувшие на меня.