Утросклон
Шрифт:
Монк в замешательстве снял шапку, принялся расстегивать свои диковинные пуговицы и в это время услышал едкий смешок с дивана.
– Гардеробная вон там, - учтиво, как больному, показал Аллис на дверь с надписью "Гардеробная".
– Я и сам вижу, - вспыхнул Монк и рванул дверь на себя. Она не поддавалась.
– От себя, - шепнул Аллис, и Монк, пунцовый от стыда, будто провалился в душную темноту, Из-за барьера к нему тотчас выскочил бородатый старикан в ливрее и, сопя крупным носом, стал помогать снимать пальто.
"Пропади оно все
Они прошли, наконец, на застекленную террасу, где в углу их ожидал столик на двоих. "Черт бы побрал этого Аллиса, - ругался про себя Монк, хоть бы предупредил, я бы сапоги начистил..." Юноша поспешч но сел в кресло, на которое показал ему Аллис, и с интересом огляделся. Терраса очень походила на аквариум, потому что была отгорожена от мира голубым стеклом, а из вазонов ползли вьющиеся зеленые стебли, очень похожие на водоросли.
Вдруг, как из-под земли, вырос волшебник в искрящемся белом фраке. Будто из воздуха, на столе вдруг появились холодный морс, фрукты, легкая закуска. Аллис разрезал большое красное яблоко и по-приятельски подмигнул Монку. Но, заметив, что юноша не знает, куда деть руки, он протянул ему сочную ароматную половинку. Потом завел нудный разговор о скором тепле, живописных окрестностях Ройстона и как бы между прочим поинтересовался, был ли Монк в той чудесной долине, где живут бортники.
Монк грыз яблоко в в качестве ответа покачал головой.
– Ну как же, это совсем рядом, несколько миль по Крутой Дороге! Я недавно там был, чудесное место. И снега почти нет, вот-вот подснежники полезут...
Монк понимающе улыбнулся. Он знал, как великолепен весенний лес, где умирает зима, где зарождаются звонкие молодые ручьи.
– А может, махнем туда прямо сейчас? А? Отличная идея!
– похвалил сам себя Аллис.
Такому неожиданному предложению Монк не удивился. После загадочного визита к нему домой, этого письма, таинственно подброшенного сегодня под дверь, он стал уже свыкаться со странностями Аллиса. И Монк почувствовал, что не может воспротивиться воле этого легкого в общении, обаятельного человека. В чей была сила Аллиса, Монк пока не мог разобраться, и оттого интересно было наблюдать шефа, постигая суть этого загадочного человека, который случайно, как чужая тайна, вошел в его жизнь.
– Поехали, - беззаботно махнул рукой Монк.
– За вами, Аллис, я готов хоть куда.
– Похвально, дружище, - обрадовался Аллис, - значит, решено! По крайней мере увидишь настоящих бортников. А уж меда попробуем, будь уверен.
– И подмигнул хитрым глазом.
Как близкие люди, меж которыми давно все ясно, Монк и Аллис покинули шикарную кормушку и сели в не менее шикарный автомобиль марки "Беланже",
– Что это значш, Аллис?
– удивился Монк, - Полчаса назад здесь не было этой машины...
– Люблю чудеса, дорогой друг, без них скучно жить...
Когда отъехали за город, шеф остановил машину,
– На заднем сиденье сверток, - сказал он Монку.
– Там все, что
Монк-хотел было возмутиться, мол, как все это понимать, что это за подачки! Но, взглянув на Аллиса, понял, что спорить бесполезно, уже все решено я ему надо подчиняться. Притом не так уже это противно - примерить новую одежду. Он без лишних слов развернул обертку и обнаружил прекрасный коричневый костюм, с жемчужным отливом сорочку, галстук, шляпу и ботинки на кнопках.
Аллис дождался, пока Монк переоденется, включил зажигание, красиво положил сильные руки на руль, и машина почти бесшумно выехала на дорогу.
Шоссе, широкое и ухоженное, терялось в синеве близких гор. Крутая Дорога соединяла Ройстон с центром страны, и Монк впервые ехал по ней. Их синий "Беланже" мчался с бешеной скоростью, потому что ни встречных, ни попутных машин не было.
Монк украдкой продолжал осматривать машину, тискал мягкое сиденье, и ему очень хотелось потрогать рычажки и ручки, которые маняще поблескивали никелем. Он с интересом оглядывался по сторонам и невольно отворачивался от окна, когда прямо под колесами возникало бездонное ущелье,
– Не волнуйся, - успокоил шеф, - я не первый год вожу машину.
На седловине хребта дорога расширялась, чтобя можно было отвести машину в сторону и дать передышку мотору. Отсюда сразу же начинался головокружительный спуск, при виде которого у Монка возникло давно забытое чувство риска. Вслед за Аллисом он вышел из автомобиля. Несмотря на солнечный день, здесь, наверху, свистел ледяной ветер. Путешественники укрылись в небольшой беседке на краю обрыва.
– Через полчаса будем на месте, - сказал Аллис, поднимая воротник плаща. Монк облокотился на ажурные перила и стал смотреть вдаль, где серебрилась большая лазурная вода.
– Кстати, что ты думаешь по поводу сегодняшней сенсации?
– спросил Аллис, раскуривая сигару.
– Вы имеете в виду аттракцион в городском саду?
– Какой к черту аттракцион! Это мошенничество.
– Я не знаю, что за человек Лобито, владелец комнаты смеха, но, мне думается, свое удивительное зеркало он вывесил не ради денег, - возразил Монк.
– Быть может, в такой форме он хочет выразить протест.
– Протест чему?
– оживился Аллис.
– Человеческим правилам жизни? Порокам общества?
– Наверное, так. Вы ведь сами говорите, что человеку далеко до совершенства. Собственно, наше Общество...
Монк внезапно замолк. Он заглянул в глаза Аллису и увидел там такой недобрый интерес, что ему стало не до откровений.
– Так что же Общество?
– Я имел в виду наше... вернее, ваше...
– замялся Монк.
– А!
– огорченно скривился Аллис.
– Если горбатому говорить, что он горбат, его этим не вылечишь...
– Вы правы. Я, например, побоялся даже идти в парк, подумал, а вдруг у меня там, в душе, не все а порядке? Лучше жить как жил, и считать себя нормальным человеком, - стал врать Монк, насторожзнно наблюдая за Аллисом. Тот облегченно вздохнул.