Утросклон
Шрифт:
– А я из прошлого, которое не вернуть, - угрюмо отозвался Монк.
– Совершенно верно, дружище! Нельзя сегодня прожить в точности так же, как вчера. Но все-таки ты не прав, Монк. Ты - из настоящего.
– Почему?
– загорелись глаза у Монка.
– Очень просто. Кто не заглядывает вперед, тот живет сегодняшним днем.
– Разве так плохо?
– Это даже вредно, если хочешь делать большое и важное дело.
Монк насторожился, почему Аллис так пренебрежительно говорит о сегодняшнем дне?
– Позвольте, Аллис, я что-то не понял. Вы мне платите деньги за содействие Обществу Совершенствования Человека. Задачи его, насколько
Аллис удивленно обернулся на Монка и не сразу нашел, что ответить.
– Ты только начинаешь жить, и тебе не все пока ясно. Ремесло наше непростое - расположить человека к себе, познать еГo душу, чтобы потом сотням, тысячам подобных ему - помочь. А ведь это дело не одного дня, ты прав. Быть может, нам и не посчастливится увидеть плоды своего труда... Аллис грустно улыбнулся.
– Вот поэтому нам нельзя жить сегодняшним днем, а надо смотреть чуть-чуть вперед. В этом наше утешение и наша боль...
Аллис прокашлялся, и глаза его стали влажными.
У Монка перехватило горло, и ему стоило труда не расплакаться от счастья. Он еще раз вспомнил свою удачу и прямо сейчас готов был умереть во благо Общества Совершенствования Человека. Но тут старший друг сделал настороженное лицо и тем самым напомнил Монку об охоте. Аллис сделал ему знак ехать вправо, а сам спешился, снял с плеча винчестер и бесшумно скрылся в редком кустарнике. Охота началась.
Оставшись один, Монк огляделся. Они забрались почти вплотную к вершине горы. Лес здесь кончался, и дальше шли альпийские луга, придавленные кое-где массивными ядрами валунов. Густое небо качалось в такт шагу лошади, солнце поднималось все выше на своих тонких лучах, и Монк вмиг забыл о том, зачем он явился сюда с карабином за спиной и ножом на поясе. Он соскочил с лошади и пошел куда глаза глядят. Через несколько шагов остановился, оглядел с высоты панораму лесов и гор и зажмурился от удовольствия. Солнышко припекало щеки и нос, пахло первым клейким листом. Кругом стояла тишина - верная спутница раздумий...
О чем думал Монк? О жизни. О себе. О людях. О пользе, которую им принесет. О том, что много еще у него впереди счастливых лет...
Где-то далеко грохнул выстрел, и Монк опять вернулся в лес ранней весны. Серая кобыла была неподалеку и стояла как вкопанная в ожидании седока. Монк вскарабкался на покорное животное, но, странное дело, ехать никуда не хотелось.
– Вези куда хочешь, - равнодушно приказал Монк и дал лошади шпоры. Он знал, что все равно лошадь привезет его к Аллису, Так и случилось. Спускаясь по склону, уже издали, внизу, в долине, Монк заметил тонкую струйку дыма.
Это Аллис грелся у костра. Неподалеку лежала туша убитой серны.
– Вот как мы ее, с одного выстрела!
– похвастал Аллис. В глазах удачливого охотника светилась неподдельная радость.
– Поздравляю, - буркнул Монк.
– Спасибо, - отозвался счастливый добытчик.
Монк выпрыгнул из седла и молча подошел к костру. Долго грел озябшие руки и вполуха слушал охотничьи россказни Аллиса. Когда тот на минуту замолк, Монк спросил, когда ойи поедут в Ройстон.
– Это становится уже скучным, - сухо отчеканил Аллис.
– Я не хочу встречаться с Льюзи, - признался Монк.
– Мне стыдно.
– Ах, вон оно что!
– обрадовался Аллис, но не засмеялся.
– А что, собственно, случилось? Ничего! Ровным
Монк только вздохнул и стал затаптывать костер.
Подъезжая к хутору, Аллис достал медный рог и громко и чисто протрубил замысловатый сигнал. Эхо долго перекатывало бодрые трубные звуки. Навстречу победному охотничьему кличу из домика выпорхнули Льюзи и Сьюзи. Они были в тех же цветастых платьях и одинаково ласково улыбались. Монк напряженно следил за Льюзи, но та ни единым жестом или взглядом не намекала Монку на сладкую ночь. Это его успокоило, и он весело, как ни в чем не бывало, помахал девицам рукой.
XV
Уже через час Монк, переодевшись в чистое, сидел на своем вчерашнем месте за столом. Выложенные ча огромном блюде ломти жареной свежатины возбуждали аппетит, белое легкое вино прекрасно утоляло жажду, и Монку вновь было хорошо. Еще не прошла усталость после верховой прогулки, но уже теплом наливалось тело, в голове не было тесно от мыслей и забот. Нужно было только подливать вина в бокалы и поглощать горячие сочные куски. Аллис вновь потешал дам, и Монк смеялся вместе со всеми. Мелькнула мысль об утренних угрызениях совести. Какая ерунда, ведь жизнь так коротка, чтобы отказываться от радостей. Захмелевший Монк вспомнил, как неловко вел себя по приезде, и ему стало весело.
– Ха-ха-ха, - громко засмеялся Монк.
– Вы бы видели, какое чудовище встретил я сегодня в лесу. По виду человек, но весь волосатый и голый, зубы - во, вместо глаз - дыры.
– Монк с упоением врал и не скрывал этого. Он чувствовал, что выбрал именно тот нужный тон, который позволяет ему быть многословным, раскрепоститься и завладеть всеобщим вниманием.
Он нес сущую чепуху, которая никого ни к чему не обязывает и так легко сближает людей незнакомых, сидящих за одним столом. Монк вновь откровенно смотрел на Льюзи, уже более уверенно, нежели вчера. И вдруг поймал себя на мысли, что хочет снова ощутить у себя на груди тепло ее рук.
...И все повторилось вновь. Льюзи была нежной и понятливой. Она угадывала любое желание Монка, и ему ничего не оставалось, как с благодарностью принимать ее ласки и жарким шепотом повторять ей на ушко свои признания. Это была самая короткая ночь Монка.
Когда он проснулся далеко за полдень, голова болела еще пуще вчерашнего и слегка подташнивало. На сей раз Льюзи поднялась раньше него, и Монк, оглядев спальню, не нашел никакого намека на скорое ее возвращение. "Сбежала тихо, как мышка", - подумал с горечью Монк. Ему хотелось, чтобы Льюзи, его славная Льюзи, была сейчас здесь, рядом.
Монк захотел выпить, но в гостиной все было прибрано и на большом столе не было ни малейшего следа от вчерашнего пиршества. Свежая скатерть - и ни души кругом.
На дворе возился с автомобилем Аллис, - Доброе утро, Аллис, мне надо вина, - громко объявил Монк.
Аллис хмуро посмотрел на него, но все же достал откуда-то металлическую фляжку. Монк сделал глоток, но тут же лицо его перекосилось. Он судорожно дернулся и побежал в укромное место, зажав рот рукой.
Через некоторое время, прокашлявшись и утерев слезы, он вернулся позеленевший и несчастный. Молча отдал флягу с водкой и молил бога, чтобы Аллис не смеялся сейчас над ним. Но тот копался в моторе и не обращал на Монка внимания. Юноша вернулся в дом, нашел на подоконнике яблоко, погрыз его и вдруг забеспокоился: девушек-то нет. Он обошел все комнатыпусто. Интересно!