Утонуть в тебе
Шрифт:
Я киваю, уткнувшись ему в грудь. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь полностью простить его, пройдет ли когда-нибудь боль от того, что он меня бросил. Но я хочу, чтобы он был в моей жизни. Я хочу, чтобы мы оба попытались восстановить отношения отца и дочери, которые у нас когда-то были.
Когда мы оба, наконец, приходим в себя, он отстраняется и смахивает слезу с моей щеки.
— Мне жаль, что ты винила себя, Сиенна. Мне жаль, что ты так долго жила с этим чувством. Но ты не сделала абсолютно ничего плохого. Пожалуйста, никогда так не думай. Ни на секунду.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, и позволяю ему снова обнять меня. Знакомый
Люк сделал это для меня. Если бы не он, я бы никогда не поговорила со своим отцом. И никогда бы не получила завершения, в котором так отчаянно нуждалась.
Кем бы мы ни были друг для друга, что бы ни случилось, я всегда буду благодарна ему за это.
Глава 20
Сиенна
В библиотеке Джульет склонилась над телефоном, ей наскучило выполнять задание с тех пор, как мы сели за стол. Не могу поверить, что мне удавалось скрывать от нее свои тайные отношения с Люком. Я ходила на занятия, болела за “Дьяволов” на хоккейных матчах и обедала с нашими друзьями, как будто все было нормально. Думаю, это и есть наша новая норма. По крайней мере до тех пор, пока не наступит время, когда мы с Люком сможем открыто рассказать о наших отношениях. Если это время вообще наступит.
На экране Джульет появляется статья с фотографией потрясающе красивого мужчины с каштановыми волосами и серьезными зелеными глазами в красно-черной футболке “Дьяволов”.
Я толкаю ее локтем.
— Что ты делаешь?
— Читаю статью о Трее Ламонте.
— О том парне, которого выгнали из кампуса за попытку убийства Уэса?
Она кивает, завеса черных волос с рыжими прядями почти закрывает ее лицо.
— О том самом.
— Скажи мне, что у тебя не развивается какое-то нездоровое увлечение им. Он причинил боль Вайолет, помнишь? — Я содрогаюсь. Я даже не хочу думать о том, через какой ад Трей Ламонт заставил пройти нашу подругу. И Уэса.
— Я знаю это. То, что он сделал, ужасно. Но… Я не знаю. Мне кажется, в этой истории есть что-то еще.
Я закатываю глаза.
— Как называется эта парафилия, когда людей сексуально привлекают преступники?
— Гибристофилия. И да, я знаю, что она у меня есть.
— По крайней мере, ты это осознаешь.
Пока Джульет продолжает читать о новом объекте своей одержимости, я проверяю телефон.
Никаких уведомлений. Чувство вины накрывает меня волной, когда я понимаю, что несколько дней не писала Десятому. Забыла. Я не забывала о нем с тех пор, как приехала сюда. С тех пор как мы познакомились онлайн много лет назад.
Люк сказал мне забыть о Десятом, и я начинаю это делать.
Может быть, он хочет, чтобы я забыла, двигалась дальше, чтобы ему не пришлось признаваться, что он и есть тот мужчина, который скрывается под маской. Но я сказала Десятому, что не откажусь от него. Мой папа не отказался от меня, когда его сообщения оставались без ответа месяцами, и теперь наши отношения лучше, чем когда-либо. Я не откажусь от Десятого.
Вместо того чтобы пролистать наши сообщения, я открываю браузер электронной почты на своем ноутбуке. Я уже целую вечность не отправляла Десятому электронные письма. Мы оставляли их для длинных сообщений, которые отправляли друг другу, для многословных новостей и бессвязных бредней в два часа ночи, которые были слишком велики для смс. Письма были особенными. Мы эсэмесились со всеми, но эти письма отправляли
Я прикусываю губу, пытаясь придумать, что, черт возьми, сказать. Если Люк и Десятый — один и тот же человек, мне нужно убедить его наконец открыться мне.
Дорогой Десятый,
Судя по всему, я теперь хожу на хоккейные матчи. Ты можешь в это поверить? Девушка, которая ненавидит спорт, сидит в хоккейной джерси на игре колледжа и болеет за команду. Я могу прислать тебе фотографию, если нужны доказательства.
Я тебе когда-нибудь рассказывала, как представляла, что болею за тебя на твоих матчах? Я была бы самым громким человеком на трибунах. Я надеялась, что даже если твой папа не может болеть за тебя, это поможет, — знать, что кто-то там болеет за тебя так громко, что потом у него саднит горло. Наверное, я даже не смогла бы говорить после, но это стоило бы того, если бы помогло тебе играть. Если бы сделало тебя счастливым.
Еще одна новость: мы с отцом поговорили. О том, как он ушел после развода. Я знаю. Потрясающе, правда? Я подумала, ты захочешь знать, раз уж помогал мне пройти через все это. Теперь мне стало легче в наших отношениях. Намного легче. Он действительно старается и чувствует себя виноватым за то, через что он заставил пройти меня и мою маму. Я все еще пытаюсь понять, как полностью простить его и исправить наши отношения. Возможно, это всегда будет непросто, но это не значит, что не стоит пытаться.
Я ведь рассказывала тебе о Люке, верно? О моем новом сводном брате. Он помог мне набраться смелости и быть честной. Противостоять людям, когда это необходимо. Я все еще учусь, но становлюсь лучше. Я думаю, вы двое действительно поладили бы. На самом деле вы очень похожи. Вы оба любите хоккей, вы оба потеряли своих отцов, и у вас одинаковое чувство юмора. В последнее время он вроде как был моей опорой, как и ты всегда.
Надеюсь, у тебя все в порядке. Через что бы ты ни проходил прямо сейчас, я буду рядом, когда ты будешь готов.
С любовью,
Сиенна
Глубоко вздохнув, я нажимаю “Отправить”. Может быть, это то, что наконец-то заставит Десятого ответить. То, что наконец заставит Люка признаться в правде, особенно после того, как я доверилась ему прошлой ночью. Я хочу, чтобы между нами больше не было секретов, и я не буду полностью уверена, что он и Десятый — один и тот же человек, пока не получу подтверждения. После того как Люк объяснится, а я прощу его за то, что он игнорировал меня и вскрыл старые раны, мы сможем быть ближе, чем когда-либо. Ближе, чем я когда-либо считала возможным, прежде чем мне пришло в голову, что он может быть одним из моих самых любимых людей в мире.
Я захлопываю ноутбук.
— Я собираюсь занести свои вещи в общежитие, а потом встретимся в «Виллидж».
Джульет кивает, но ее глаза прикованы к изображению Трея Ламонта на экране телефона. Клянусь, она уже влюблена.
На улице наконец-то расцветает весна. На этой тихой, заброшенной части кампуса пробиваются пучки травы и распускаются маленькие бутоны листьев.
Когда я прохожу, малолюдный участок парковки, раздается гудок. Я подпрыгиваю и уже собираюсь обматерить водителя, пока не замечаю одинокую машину.