Утонуть в тебе
Шрифт:
Определенно, никогда не молчала.
Хуже того, она не двигалась. Она обмякла под ним, ее голова свесилась набок, глаза были закрыты.
Моя лучшая подруга была без сознания. В то время как Маркус…
После этого в моей голове не осталось никаких мыслей. Мое тело перешло в режим паники, действуя само по себе, как будто я наблюдала за своими движениями, но мой разум ничего из этого не контролировал.
— Какого черта?
Маркус бросил веревку и остановился в ту же секунду, как увидел меня. Он слез с Джульет, натягивая штаны и затягивая ремень.
Ее
— Что, черт возьми, ты с ней делаешь? — Крик вырвался из моего горла с такой силой, что я подумала, может ли вибрация голосовых связок оставить шрам.
Он поднял руки.
— Это не то, чем кажется. Она хотела этого.
Она хотела этого. Сколько, блядь, раз это использовалось в качестве защиты для мужчин, которые берут то, что хотят, без разрешения?
Нет. Не Джульет. Не моя лучшая подруга. Она и так уже достаточно натерпелась. Я не позволю этому монстру выйти сухим из воды.
Горячие слезы защипали мне глаза, но я смахнула их. Я сломаюсь позже. Прямо сейчас мне нужно было убрать этого ублюдка подальше от нее.
Дрожа, я встала между ними и указала на лестницу.
— Убирайся.
Он заколебался, и мое сердце упало. Я пришла сюда без оружия. У меня не было ничего, чтобы защитить себя или свою лучшую подругу. Он был футболистом. Он мог навредить нам обеим.
— Нет. Говорю тебе, она хотела этого. Просто подожди, пока она проснется…
— Убирайся нахуй! — Ярость ослепила меня. Все, что я видела, было чернотой, когда я бросилась на него и оттолкнула.
— Сиенна! — Тихий, хрипловатый голос раздался в темноте. — Нет! Не надо!
Но было уже слишком поздно. Его нога зацепилась за лестницу, и мои легкие сжались, когда он взмахнул руками и кувыркнулся назад, падая в темноту.
Он не закричал, падая.
В следующую секунду раздался тошнотворный глухой удар, когда его тело ударилось о землю.
Джульет поднялась на шатающиеся ноги и бросилась ко выходу.
— Что ты сделала? Он не делал ничего плохого!
— Ты была без сознания из-за него! — Слезы текли по моим щекам, мое сердце разрывалось оттого, что я должна была рассказать ей, что Маркус с ней делал. — Он…
Она непреклонно покачала головой.
— Он ничего не сделал! Я хотела, чтобы все было именно так. Блядь!
Джульет спустилась по лестнице и, выкрикивая его имя, встряхнула его. Нога Маркуса была согнута под неестественным углом. Мой желудок скрутило, и меня вырвало.
Теперь у меня дрожат руки, когда я заново переживаю ту ночь с Люком.
— Джульет хотела попробовать поиграть с дыханием. Он душил ее, пока она не теряла сознание, и останавливался, пока она не приходила в себя. Потом он делал это снова, если она просила. Она объяснила это полиции, и они не стали выдвигать обвинения. Она сразу же простила меня; она знала, почему я сделала то, что сделала. Но Маркус… — Я зажмуриваюсь, и Люк садится, притягивая меня ближе. — Травмы, полученные им в области ноги и спины, оказались неизлечимыми. Физиотерапия могла бы помочь ему, но он никогда больше
Люк берет меня рукой за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Ты не сделала ничего плохого, Сиенна. Ты сделала то, что сделал бы любой порядочный человек в такой ситуации. Ты подумала, что стала свидетелем преступления, и предотвратила его. А тот факт, что это произошло с твоей лучшей подругой, сделал ситуацию только хуже.
Я качаю головой.
— Мне следовало подождать, пока она проснется. Мне следовало подождать еще десять секунд. Тогда она могла бы все объяснить, и Маркус не пострадал бы…
— Это не твоя вина. — Его убежденность ломает меня, и я прячу голову у него на груди, когда рыдания сотрясают меня. Он крепко обнимает меня, сжимая так, словно никогда не отпустит. — Если бы я увидел, что с тобой происходит что-то подобное… — Он делает паузу, собираясь с силами и громко сглатывая. — Я бы убил его.
Я плачу сильнее. Слишком тяжело говорить. Люк Валентайн убил бы за меня. Так или иначе, мне не нужно было, чтобы он давал обещание вслух, чтобы знать, что он это сделает.
— Это он напал на тебя. — Голос Люка теперь звучит мягче, хотя за его словами скрывается ярость. — Ты переехала сюда, чтобы сбежать от него.
Я шмыгаю носом, умудряясь взять себя в руки достаточно, чтобы сформулировать слова дрожащим голосом.
— Да. От него и его друзей. Они напали на меня в парке. Но я уехала, потому что они настроили весь город против меня. Все видели в нем золотого мальчика, звездного спортсмена, а я была никем. Я была просто лучшей подругой Джульет, бедной девочкой с матерью-одиночкой, которая клеилась к богатым. Мы с мамой знали, что их не накажут за то, что они сделали со мной. У них есть родственники в правоохранительных органах. Все в Уэйкфилде встали на сторону Маркуса, а я стала их злодейкой.
— Да кому, блядь, какое дело, кто ты для них, — просто говорит Люк. — Для Джульет ты герой. Вот что важно.
— Я не герой для нее. — Я задыхаюсь от снова подступающих рыданий. — Я разрушила ее жизнь. Я разрушила ее шанс с Маркусом, а теперь она бросила всю свою жизнь, чтобы переехать сюда со мной. Я — обуза.
Обуза для Джульет, для моей матери, для моего отца, для Деб, для Люка. Для всех.
Люк садится, притягивая меня ближе, пока я не оказываюсь верхом на нем. Наши носы в нескольких дюймах друг от друга, и он обхватывает мое лицо обеими руками.
— Ты не обуза, Сиенна. Джульет переехала сюда с тобой, потому что любит тебя. Она твоя лучшая подруга, и я гарантирую, что, если бы вы поменялись ролями, она бы сделала то же самое. Вот почему она последовала за тобой сюда — потому что ты ее лучшая подруга. И ты доказала это той ночью.
У меня щиплет в носу, когда я пытаюсь смахнуть слезы.
— Я рад, что ты здесь. Потому что, если бы ты не уехала из Уэйкфилда, я бы никогда тебя не встретил. — Его рука поглаживает мою челюсть, а глаза с хрустальным отливом изучают мое лицо. — А встреча с тобой — лучшее, что когда-либо случалось со мной.