Утонуть в тебе
Шрифт:
— Они не должны знать.
Он сжимает меня в объятиях.
— Они не узнают.
— Ты все еще думаешь, что они расстанутся?
Когда он колеблется, мое сердце падает.
— Я не знаю, — признается он.
— А что будет, если они этого не сделают? — Шепчу я.
Его рука скользит к моим волосам, заправляя их за ухо.
— Ты всегда будешь моей, Сиенна. Несмотря ни на что. Никто не встанет между нами.
— Но что, если они это сделают? — Я смаргиваю слезы, которые угрожают пролиться. — Они не обязаны позволять мне оставаться здесь. Если
— Они не узнают. — Его голос твердый, уверенный. — Мы никому не скажем. По крайней мере, пока не закончим университет. Тогда мы сможем поехать куда угодно, и я позабочусь о твоей безопасности.
— Ты не против сохранить нас в секрете?
Он слегка улыбается мне.
— Твоя сумасшедшая подруга вразумила меня.
Джульет. Значит, они все-таки не флиртовали. Скорее, сговорились. Я ухмыляюсь. Боже, я люблю ее.
— Я сделаю все, чтобы удержать тебя. Что угодно. Даже если это означает, что я не смогу держать тебя за руку на людях. Даже если это означает, что я не смогу целовать тебя, когда в комнате есть кто-то еще, как бы сильно это меня ни убивало. Пока ты моя, остальное не имеет значения.
Мое сердце воспаряет. Он готов пойти на эту жертву. Ради меня. Чтобы сохранить меня и обеспечить мою безопасность.
Но для моей безопасности он должен знать, что случилось с Маркусом. Он заслуживает знать правду.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Его рука вокруг меня напрягается.
— Что?
Я прерывисто вздыхаю.
— Я получаю сообщения с угрозами и… думаю, что они от кое-кого из дома.
Я могла бы упомянуть о тех случаях, когда я заметила красный “Кадиллак” и карие глаза под маской на вечеринке, которые, как я думала, принадлежали Маркусу, но я до сих пор не уверена, был ли это на самом деле он или кто-то другой. Или пьяная паранойя.
Просто произнося эти слова вслух, я чувствую, как небольшой груз спадает с моей груди. Теперь это не только мое бремя.
Люк отстраняется от меня, чтобы заглянуть в мои глаза, низко нахмурив брови.
— От кого?
Мое сердце колотится от ужаса, что после того, как я скажу ему правду, он больше не будет смотреть на меня так, как раньше. Но я больше не могу держать этот секрет в себе.
— Его зовут Маркус. — Я сажусь и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить, бешено колотящееся сердце. — Прошлым летом мне показалось, что я кое-что увидела. Кое-что плохое. Действительно, действительно плохое. — В горле встает комок от воспоминаний, которые снова проносятся в голове, словно фильм, который я смотрела сотни раз. — Преступление.
Люк не перебивает, пока я продолжаю, молчаливый и неподвижный, если не считать того, что его рука скользит вверх и вниз по моей руке. Успокаивая. Обнадеживая. Я нигде не чувствую себя в большей безопасности, чем в объятиях Люка Валентайна.
Так что, наконец, я рассказываю ему все.
В тот вечер Джульет не отвечала на мои сообщения. У нас были планы потусоваться, но ранее она упомянула, что, возможно, захочет сначала встретиться
Ее родители построили для нее огромный дом на дереве, когда мы учились в средней школе. Поистине гигантский. Как те домики на деревьях, которые можно увидеть в реалити-шоу. Он стал нашей крепостью, нашим замком. Куда мы отправлялись, когда хотели побыть в месте, которое было предназначено только для нас. Теплыми летними ночами мы даже спали там.
Это было первое место, куда я пошла. Может быть, она ждала меня, а ее телефон разрядился. Джульет была не самым надежным отправителем сообщений, но она почти никогда не нарушала планов. Во всяком случае, на Джульет можно положиться, даже если она редко бывает предсказуемой.
Я прокралась за ворота на огромную территорию семьи Джульет. Несколько огней с первого этажа ее массивного дома падали на нетронутую, ухоженную лужайку перед домом. По обе стороны каменной дорожки, ведущей к их парадной двери, тянулся ряд ламп высотой до икр. Навестить Джульет было все равно что войти в замок. Если бы я не любила ее так сильно, я бы позавидовала ее фантастической жизни.
Но я знала, через что прошла Джульет, и этому не стоило завидовать.
“Мерседеса” ее родителей на подъездной дорожке не было, но “Ауди” Джульет на месте. Как и “Кадиллак” Маркуса.
Тогда мне следовало развернуться. Подождать, пока Джульет напишет мне, когда он уедет. Но я подошла к входной двери и взялась за ручку. Заперто. Я постучала, позвонила в дверной звонок. Тишина.
Поэтому я прокралась вокруг дома на задний двор, как грабитель, пока не оказалась у подножия лестницы, которая вела к домику на дереве. Я ничего не слышала, никаких голосов. Вероятно, очередной тупик. Джульет и Маркус, скорее всего, трахаются в ее комнате, так что она в любом случае захочет встретиться со мной здесь. Я просто подожду ее.
Я поднялась по лестнице, каждая ступенька слегка поскрипывала под моим весом. Домику на дереве было уже много лет, лестница состарилась и лучше выдерживала вес двух двенадцатилетних подростков, которыми мы были, чем девятнадцатилетних, которыми мы стали.
Это было наше безопасное место. Наше убежище. Так и должно было остаться.
Как только я добралась до верха лестницы, я смогла разглядеть человека, сгорбившегося в темноте.
Подождите. Ни одного. Двоих. Один из них стоял на четвереньках, другой лежал ничком на деревянном полу под ними.
Родители Джульет установили в домике на дереве светильники. Мы всегда включали их, когда были здесь в темноте.
Но Маркус их не включал.
Звук его стонов был первым, что уловили мои чувства. Затем последовали толчки его бедер.
Мое лицо вспыхнуло, и я уже собиралась спуститься обратно, прежде чем они увидят меня, пока не заметила веревку, которую он затянул у нее на шее.
Под ним Джульет молчала. Я достаточно часто слышала, как она занималась сексом с парнями, чтобы знать, что в постели она не была тихой.