Уроки любви
Шрифт:
– Все. Достаточно. Дальше я знаю.
Вивиана испытывала сильнейшее желание завизжать и что-нибудь разбить. Семейные предания она знала наизусть. Дедушка Монти начинал во времена сухого закона, причем приехал в город с полусотней долларов в кармане. Через год у него уже было несколько тысяч, а в конце жизни его состояние оценивалось в полмиллиарда. Бабушка Марго не отставала от своего супруга. Выпускница католической школы, сбежавшая в актрисы, – для того времени это было более чем смело. Нечто вроде ухода в море с корсарами.
– Колин, скажи мне
– Ты прекрасно знаешь, что она тебя любит.
– Тогда что?! Она хочет меня проучить?
– Думаю, дело не в этом.
– Старческое слабоумие? Склероз?
Колин Фаррелл посмотрел на наследницу миллионов с искренним негодованием. Сама мысль о слабоумии Марго Олшот была кощунством, по крайней мере, для ее верного друга и поверенного.
– Как тебе такое в голову пришло! Марго прекрасная женщина, и я не знаю более светлого ума!
– Сдаюсь. Видимо, разгадка совсем уж проста. Просто из чистой вредности ей захотелось превратить жизнь единственной внучки в кошмар.
– Она на самом деле велела сказать тебе только одно слово.
– Какое?
– Илси.
Вивиана мрачно смотрела на Фаррелла. Какое отношение ко всему этому имеет ее мать? Ее воистину непутевая, давно потерянная мамаша Илси Бекинсейл?
Война невестки со свекровью началась еще у алтаря, с переменным успехом проходила в течение двадцати лет и слегка заглохла в последние пять с небольшим лет. Последний скандал произошел пятнадцать лет назад, когда умер отец Вивианы. Умер после тяжелой и трудной болезни, приковавшей его к постели, но, к несчастью, сохранившей ему ясный рассудок до последней минуты.
Илси ни в чем не нуждалась и ни в чем себе не отказывала, жила на полную катушку, разъезжала по европейским курортам, а за ней тянулся шлейф сомнительных связей и компрометирующих знакомств. «Веселая вдова» гордилась этим своим прозвищем и плевать хотела на ярость свекрови. Она вообще на все плевать хотела, Илси Бекинсейл, в замужестве Олшот.
Беременность в свое время стала для нее неприятной неожиданностью. Илси с трудом дождалась родов, после чего вздохнула свободно, переложив бремя материнства на платных нянь, мужа и свекровь. Когда Вивиана стала достаточно взрослой, чтобы хоть что-то соображать – то есть достигла пятилетнего возраста, – она попыталась вернуть мать. В ход шли трогательные и бесхитростные письма, рисунки, мольбы по телефону, однако Илси отшучивалась и присылала дочке шикарных кукол.
Если Вивиана хотела сказку на ночь, ей достаточно было приказать, и нянька рассказывала. Нянька убирала игрушки и отправляла одежду в стирку. Нянька привозила из бутиков красивые платья. Целый штат прислуги выполнял все прихоти маленькой, озлобленной девочки, и Вивиана с детства привыкла к тому, что может купить все на свете. В бешенство ее приводила только мысль, что единственная вещь, которую она никогда и ни за какие деньги не получит, это любовь ее матери.
– Колин, это шутка? Илси сроду никому не помогала. Неужели она захочет дать мне денег?
– Не
– Да, только вот у Илси никаких проблем с наличными нет. Что же мне делать… Ага, знаю. Надо что-нибудь продать! Продам свой «мерседес», куплю что-нибудь дешевенькое…
– Ты не сможешь.
– Почему это?
– Марго наложила арест на твои счета, на все твои финансы. Строго говоря, машины, драгоценности и прочее являются собственностью Марго, а вовсе не твоими. О недвижимости и ценных бумагах мы даже не говорим. Это не обсуждается.
– То есть я должна помереть с голоду, обвешавшись бриллиантами?
– Ну, до голодной смерти тебе далеко, а что до денег… Ви, тебе никогда не приходило в голову, что их можно заработать?
Вивиана задумчиво крутила в пальчиках лист филодендрона.
Как ее звали, ту серую мышку, которая училась с ней в колледже? Милли? Санни? Полли? Она одевалась в секонд-хенде, ездила на раздолбанном велосипеде и подрабатывала официанткой. Их орбиты никогда в жизни не пересекались – блестящая Вивиана Олшот, за которой приезжал шофер и которая носила норковые шубки, на каждый день новый фасончик, просто не обращала внимания на бесцветную и скучную, как зубная боль, зубрилку.
Разговорились они случайно, в библиотеке. Выяснилось, что Миллисент – точно, Миллисент Тукборо! – приехала из какого-то захолустья. Мать ее была уборщицей, отец водителем, а обучение в колледже оплатили жители ее родного городка, собрав деньги по благотворительной подписке. Миллисент собиралась учиться на доктора, чтобы потом уехать обратно в свой город и работать для тех, кто так помог ей в жизни.
Да, а ведь эта серая мышка вряд ли пропала. Она была вполне самостоятельна в семнадцать лет, наверняка и сейчас у нее все в порядке.
Колин, с тревогой наблюдавший за хмурой Вивианой, откашлялся и подал голос.
– Ви, я хочу уточнить. Ни взаймы, ни в кредит ты денег не получишь,
– Я поняла.
– Но ты можешь их заработать.
– Как, по-твоему?
– У тебя высшее образование.
– Ага. История искусств. Очень практично. Самая необходимая специальность в мире.
– Ну, чему-то ты научилась за четыре года…
– Да. Я хорошо разбираюсь в греческой мифологии. Может, попроситься к Марго в экскурсоводы? Брось, Колин. Ничего я не умею. Только тратить деньги и весело проводить время.
В голосе девушки прозвучало такое отчаяние, что сердце Колина Фаррелла не выдержало.
– Ви, Марго убьет меня, если узнает, но… на ланч с Дикси хватит.
Она машинально взяла деньги и вышла, вяло кивнув Колину на прощание.
Восемьдесят долларов. Пара обедов в «Мажестик». Заправить машину. Сеанс массажа. Маникюр. Пузырек любимых духов.
Нет, дорогая. Тебе предстоит прожить на восемьдесят долларов три месяца, потому что ни на одну работу тебя не возьмут!
Что-то мешало Вивиане двигаться вперед, и она с неудовольствием подняла голову.