Уроки любви
Шрифт:
Оказывается, она практически упиралась в грудь незнакомца в джинсовом костюме. Незнакомец был лохмат и усат, большие пальцы были заложены за широкий ковбойский ремень, а серые глаза смотрели на Вивиану дерзко и восхищенно. Она явно произвела на незнакомца неизгладимое впечатление, потому что уступать ей дорогу он не собирался.
Какие у него здоровенные ручищи… Нет, ерунда, он не может быть ни клиентом Колина, ни новым служащим. С такими руками только в лесорубы идти. Канадские.
По спине у Вивианы внезапно пробежала дрожь. Приятная и волнующая. Слишком уж он был… мужчина.
Такой
Секретарша тоже смотрела на парня во все глаза, бедная девочка. Конечно, тут чьи угодно гормоны взыграют. Вивиана задрала нос, осторожно обошла парня по кривой и выплыла из офиса. В горле щипало, глаза заволакивало слезами. Нет ничего хуже, чем попасть в дурацкое положение!
Она приехала в «Мажестик» с небольшим опозданием, потому что переодевалась дома и там позволила себе поплакать. Очень зря, ибо Дикси Сеймур обладала прямо-таки орлиным зрением и дотошностью старого полицейского. Худая брюнетка с синими очами (контактные линзы, цена восемьдесят баксов!), Дикси была старинной приятельницей Вивианы. Подругой ее назвать язык не поворачивался, потому что Вивиана прекрасно знала: оступись она, попади в настоящую беду – Дикси немедленно перемоет ей все косточки и продаст с потрохами. Впрочем, сейчас Дикси была кстати. Лучше, чем ничего, если можно так говорить о приятелях.
В течение четверти часа Дикси красиво хлопала ресницами, охала и вскрикивала, даже закусила безупречно накрашенные губки пару раз, а потом, когда обессиленная рассказом Вивиана мрачно припала к бокалу с коктейлем, выдохнула потрясенным шепотом:
– Ви, это же кошмар! Я бы удавилась на твоем месте. Или отравилась. Даже не представляю, как можно жить на восемьдесят баксов… хоть полчаса! То есть ты с нами не едешь? Я имею в виду, мы же собирались на Мальорку…
Вивиана застонала. Все ее друзья поедут на райский остров, будут пить шампанское и купаться в лагунах, кататься в шикарных тачках вокруг острова… А Вивиана Олшот будет… мыть посуду в какой-нибудь забегаловке!
Официант неслышно материализовался за спиной.
– Простите, мисс Олшот, вам звонят.
Она потащилась к стойке бара, ощущая себя глубоко несчастной и до смерти уставшей посудомойкой.
– Вивиана? Это Колин Фаррелл. У меня неожиданное сообщение…
– Что еще? Марго догадалась, что ты дал мне денег, и ты хочешь их забрать?
– Слушай меня, юная Вивиана!
В течение нескольких минут юная Вивиана ошеломленно выслушивала то, что говорил ей Колин, а потом осторожно поинтересовалась:
– Это ты так шутишь, что ли? Или это еще один дьявольский план Марго?
Через некоторое время Дикси забеспокоилась и отправилась на поиски подруги. Вивиану она обнаружила все там же, у стойки. Девушка смотрела на телефонную трубку, которую сжимала в руках, и сильно вздрогнула, когда Дикси тронула ее за плечо.
– Господи! Я должна ехать, Дикси.
– Плохие новости?
– Скорее, хорошие, если иметь в виду мою ситуацию. Он нашел мне работу.
– Так быстро? Вот душечка! И что ты будешь делать?
– Если все это не бред сумасшедшего… Сегодня в офисе я наткнулась на гориллу в джинсовом костюме. Сейчас Колин сообщил мне, что горилла выиграла в лотерею бешеные деньги и хочет, чтобы ее научили вести себя за столом, пользоваться носовыми платками и все прочее…
– Много выиграла?
– Кто?
– Горилла.
– Ах, этот… Колин сказал, пятьдесят миллионов.
Теперь окаменела Дикси Сеймур. Вивиана этого даже не заметила. Она сердито вернула трубку на рычажки и пробурчала:
– Ерунда какая-то. Из него Элиза Дулитл, как из меня… профессор Хиггинс!
– Клево! Потрясно! Офигительно! А главное – прикольно!
– Дикси, я терпеть не могу этих новоявленных Рокфеллеров! Он хочет стать настоящим джентльменом! Да этому же нельзя научиться за неделю!
– Ви, он же будет платить, так какая разница…
– Большая! Я не фея-крестная, а он не Золушка. Трох-тибидох – и ты джентльмен. Танцуешь менуэт, шпаришь по-французски и знаешь, зачем в ресторане слева от тарелки номер семь кладут нож номер пять.
– Ну, положим, по-французски из наших никто не говорит…
– А он хочет!
– Ви, я знаю, почему ты злишься. Это все фортуна. Ты в один миг стала бедной, а он в это время нежданно-негаданно огреб джек-пот. Кстати, я не ослышалась? Пятьдесят миллионов?
Вивиана мрачно посмотрела на подругу.
– Не ослышалась. Это и есть самое противное. Ладно. Поеду к Колину. Нам, пролетариям, выбирать не приходится.
2
Шейн Кримсон в семнадцатый раз выглянул из-за «Спортивного обозрения», надеясь, что хоть в этот раз секретарша его не заметит, но она заметила и опять приветливо улыбнулась. Шейн мучительно оскалился в ответ, искренне полагая, что выглядит спокойно и независимо. Дружелюбно. Располагающе. На пятьдесят миллионов, одним словом.
Ерунда. Он испуганно скалится, и это самое слабое определение. Он испуган, он смущен, он не в своей тарелке, и выглядит он центов на десять, да и то вряд ли.
Мечтать о миллионах куда проще, чем владеть ими.
Шейн в отчаянии подергал себя за усы. Странно, еще несколько дней назад он искренне гордился этими кавалерийскими усами, подмигивал себе по утрам в зеркало и точно знал, что неотразим. Сейчас, сидя в шикарной до невозможности приемной Колина Фаррелла, Шейн Кримсон ощущал себя непроходимой стоеросовой дубиной, деревенщиной в самом первозданном смысле этого слова. Что с того, что эта секретарша улыбается ему? В душе она наверняка смеется над ним. Нет, уроки положительно необходимы. Все уроки. Иначе он даже кофе не сможет выпить, как сегодня. Секретарша предложила ему чашечку, и он едва не брякнул, что, мол, с удовольствием, но вовремя разглядел крошечные чашечки за стеклом зеркального буфета и прикусил язык. Размером чашечки были с его ноготь, может, чуть побольше. Как их взять? Как из них пить? Куда их потом девать?