Уроки любви
Шрифт:
Рано он расслабился!
На пороге симпатичного викторианского дома раскинул руки в приветственном жесте настоящий монстр.
У монстра были подкрашены синим глаза, лихо загнуты ресницы, подмазаны пухлые губки. Редкие волосики были тщательно уложены на голове, казавшейся от этого непропорционально маленькой. Тело было каким-то длинным, расширяющимся к бедрам. Ноги – вот уж пакость! – затянуты в блестящие лосины с золотыми лампасами, совсем снизу сияли армейские сапоги. На монстре развевалась и полыхала всеми оттенками радуги свободная рубаха, а в вырезе виднелась безволосая грудь,
Вывеска над ним гласила: «ЖОЗЕФ. КУЛЬТ ТЕЛА».
Шейн попятился. Джейд зарычал. Вивиана Олшот смело обнялась с монстром и расцеловала его в обе щеки.
Бедные, бедные миллионеры!
3
Жозеф Сантуццо оказался форменной прелестью. То есть, будь он женщиной, его бы только так и звали. Шейн вцепился в подлокотники кресла и старательно отводил взгляд от худых ляжек, затянутых в ослепительные лосины, пытаясь одновременно удержаться от хохота. Он все никак не мог поверить, что сорокалетний мужик – а Жозефу было никак не меньше сорока! – может на полном серьезе разговаривать и вести себя… вот так, как разговаривал и вел себя Жозеф,
– Ви, душечка, ты совершенно запустила ноготки. Посмотри на мои. Знаешь, что это? «Орли»! Волшебное средство. Я перепробовал все, включая природные рецепты, – ничего не помогало. Приходилось спать в перчатках, честное слово. Ты сегодня на весь курс? Эпиляцию будем делать?
– Жози, сегодня твой клиент не я. Вот он.
Жозеф окинул Шейна таким откровенным взглядом, что у того поджилки затряслись. В темных подкрашенных глазах было все, что Шейн знал о пороке, хотя знал он и не очень много.
– Блеск! Ви, деточка, предупреждать надо. Я почти теряю сознание. Это же надо! Какое тело! Какая фактура!
– Из этой фактуры надо сделать высший разряд. Не первый, Жози, заметь: высший!
Они говорили так, словно Шейн из дерева или глухонемой.
– Это наш… Босс, одним словом. Жози, ничего личного, так что перестань так плотоядно на него смотреть. Это мистер Шейн Кримсон, очень… состоятельный человек. Он с юга. Привык жить на лоне природы, поэтому несколько отстал от веяний нового времени. Жози, твоя задача – отполировать и отлакировать все, что подлежит хоть малейшему усовершенствованию. Да, и особая просьба. Личная. Убери эти усы! Я вернусь в восемь, до скорого.
– Пока, негодница. Ой, а что с тем…
– Все то же самое. И не жалейте дезодорантов.
К ужасу Шейна, после этих загадочных слов Вивиана Олшот исчезла, оставив его наедине с размалеванным монстром. Шейн осторожно поглядел на Жозефа. Тот неожиданно подмигнул ему и сказал совершенно нормальным, мужским голосом, не жеманясь и не кокетничая:
– Ну что, ковбой, вперед? Все эти маленькие дурочки хотят видеть нас чистенькими и розовенькими, пахнущими духами от Кардена и носящими белье от Гуччи. Ви одна из умненьких, но даже она не понимает простой вещи: через год, от силы полтора все они заводят себе любовников – самцов с могучими шеями, тренеров по армрестлингу или конюхов, потому что мужик должен быть чуть красивее обезьяны!
Они уже шли по коридору, и Шейн осмелился задать вопрос, который его страшно смущал и интересовал.
– Жозеф,
– Такой размалеванной обезьяной, ты хочешь сказать, ковбой? Потому что я и есть обезьяна. Итальяшка, обвешанный цацками. Знаменитый гей. А может, трансвестит. А может, транссексуал. Такой уж это город. Здесь надо быть извращенцем, иначе ты никому не интересен. Знаешь, сколько я бился с этим салоном? Два года. Потом нацепил эту дрянь – и дело раскрутилось за месяц. Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю… Может, из-за усов?
Шейн обиженно пригладил свое сокровище.
– Дались всем мои усы! Чего в них такого?
– Ничего. Хорошие усы. Ты с ними похож на Эйнштейна. Прошу сюда.
Шейн смело шагнул в открытую дверь – и замер.
Огромный зал, раздробившийся в сияющих зеркалах. Кресла. Цветы. Запах клубники и ландышей. Девушки в белых платьицах, все как одна похожи на фей.
Жозеф довольно бесцеремонно подтолкнул Шейна в спину.
– Не робей. Можешь пока выбрать любую из них. В знак особого расположения к Ви, я сам тобой займусь.
В этой фразе Шейн нашел массу непристойных намеков, но все разъяснилось довольно быстро. Жозеф вооружился ножницами и расческой, усадил Шейна в одно из кресел – и преобразился на глазах. Исчез размалеванный клоун-гей, на его месте появился вдохновенный художник. Ножницы так и порхали вокруг головы Шейна, устрашающе лязгали возле ушей, но Жозеф, казалось, и не думал об осторожности. Это была поэма, а не стрижка.
Потом в руках мастера появилась самая настоящая опасная бритва, явно старинная, и через пару мгновений пшеничные усы, краса и гордость Шейна Кримсона, упали на пол, смешавшись с соломенной копной остриженных волос.
Шейн боялся посмотреть в зеркало. Ему казалось, что он увидит там только свой абсолютно лысый череп. Лучше уж смотреть на девушек. Что имел в виду Жозеф, предлагая ему выбрать любую из них?…
– Ну, выбрал?
Шейн вздрогнул и с перепугу неловко ткнул пальцем в первую попавшуюся девушку, стройную китаянку с алебастрово-белой кожей. Жозеф одобрительно хмыкнул.
– Ковбой не промах. Лу Синь профессиональная массажистка. У меня все прекрасно обучены, но Лу Синь обучалась секретам мастерства у себя на родине, а учил ее родной дедушка, между прочим, один из наставников Шаолиня… Знаешь про Шаолинь, ковбой?
– Боюсь, что…
– Не беда. Узнаешь. Итак, Лу, начните с парной, потом Душ Восьмидесяти Лепестков, потом массаж, потом растительный пилинг, аромапилинг, дерматоаэрация, массаж на камнях, сауна, массаж волос, мгновенное восстановление, общий массаж, контрастный бассейн, кислородный коктейль и релаксация на крыше. В восемь он должен быть готов полностью. Обут, одет и совершенно неотразим. Целую всех. Работать, девочки!
В течение следующих трех часов Шейн Кримсон поочередно убеждался в том, что: миллионером быть трудно, страшно, неприлично, опасно, утомительно, жарко, невыносимо, интересно, иногда неплохо, просто обалденно, трудно, но здорово… и самое главное, как у них, миллионеров, хватает на все это сил?