Уроки любви
Шрифт:
– Мистер… Кримсон, скажите, вы хорошо себе представляете, на что идете?
– Конечно, мисс. Правда, я и представить не мог, что это будете именно вы, но так еще лучше. Вы мне сразу понравились, когда врезались в меня сегодня утром.
Колин Фаррелл с интересом посмотрел на беседующих поверх очков.
– Вивиана, то есть мисс Олшот… Раз все формальности соблюдены, то, быть может, вы поговорите В ДРУГОМ МЕСТЕ?
– Хорошо. Едем к вам в отель, мистер Кримсон, возьмете вещи – и ко мне.
Оба мужчины посмотрели на Вивиану с возмущенным удивлением. Или с удивленным возмущением.
– Вивиана, я не думаю…
– Мисс Олшот, это вряд ли хорошая…
– Значит, так. Либо вы меня слушаетесь, либо я отказываюсь учить вас чему-либо. Нам потребуется место для занятий, правильно?
– Да, но…
– Я не собираюсь учить вас вышивать гладью. Я буду учить вас образу жизни. Как одеваться к завтраку. Чем завтракать. Куда ехать после завтрака. Далее по списку. Вам придется провести эти три месяца возле меня, иначе смысла в занятиях не будет никакого.
– А… м-да… э…
– Ви, я все-таки…
– Мистер Фаррелл, благодарю вас за участие в моей судьбе. Чек на восемьдесят долларов, которые я занимала у вас… до получки, пришлю завтра утром. Всего доброго. За мной, мистер Э. Дулитл!
– Меня зовут Кримсон, мэм, Шейн Кримсон. Мне было бы очень приятно, если бы вы звали меня просто по имени…
– Тогда зовите и меня просто Генриеттой. Генри Хиггинс. Шутка.
– Понятно. До свидания, мистер Фаррелл.
– До свидания, мистер Кримсон. Удачи вам. И не бойтесь Ви. Она вовсе не такая змея, какой прикидывается.
Они садились в машину, когда Вивиана сердито поинтересовалась у Шейна:
– Что вас так испугало в моем предложении? Боитесь потерять невинность?
– Нет… то есть… Я думал о вашей репутации.
Она расхохоталась ему в лицо, расхохоталась до слез, почти до истерики. Это чудовище в ковбойских сапогах и с пшеничными усами заботится о ее репутации! Где он это вычитал? У Шарлотты Бронте?
Отрезвила Вивиану реакция Шейна. Он стоял и терпеливо ждал, когда она отсмеется. На загорелом лице застыло доброжелательное и слегка недоумевающее выражение. Очевидно, в его краях к репутациям относились серьезно. Вивиане вдруг стало не смешно и тоскливо.
– Поехали. Надеюсь, у вас немного вещей?
– Не очень. Я понятия не имел, что нужно покупать. Всего одна сумка и еще… Джейд.
– Кто?
– Джейд. Это мой пес.
– А… какой он породы?
Шейн Кримсон ответил с явной гордостью:
– Самых разнообразных, мисс Олшот. Поручиться я могу за ирландского волкодава и немецкую овчарку, ну а матушка Джейда была бобтейлом… Почему вы так смотрите?
– Это нервное, не обращайте внимания. Последствия травмы. Черепно-мозговой.
– Вы головой ударились, мисс Олшот?
– Ну, практически. Ощущения один к одному. Значит, вы говорите, волкодав, овчарка и бобтейл ждут нас в отеле. В «Мариотте»? В люксе?
– Ну да. Только мы остановились в мотеле, а не в «Мариотте». Он очень тихий, Джейд. Ему уже десять лет, и он никогда не бросается без команды. Он отличный сторож был, старина Джейд.
– Почему «был»?
– Потому что он немножечко оглох и слегка потерял нюх. История с ним одна приключилась,
Некоторое время они ехали молча, потом Вивиана вновь не утерпела.
– Мистер Кримсон.
– Шейн.
– Хорошо, Шейн. Скажите, а как вы ухитрились выиграть такую сумму? И почему такое странное желание – учиться? Естественнее было бы махнуть куда-нибудь к морю.
– Знаете, мисс Олшот…
– Вивиана.
– Хорошо, Вивиана. Я ведь, собственно, ничего не выигрывал. Просто так случилось. На вопросы не отвечал, жребий не тянул. Посылал себе и посылал лотерейные билеты. Оно само как-то. А что до учебы… У нас в городе сто баксов – это уже миллион. А тут такое… Море, оно ведь не высохнет в ближайшее время, а я так рассудил: ежели выпал мне такой фарт, то лучше уж я потрачу эти деньги на что-нибудь стоящее, то, что людям пользу принесет! Но для этого надо соображать. Мистер Фаррелл, конечно, специалист и все такое, но и мне надо багажа поднабраться. Пусто в башке. Не получилось за эти годы. Работал…
Вивиана закусила губу. Работал. Этот нелепый гигант работал всю свою жизнь, даже не учился. Вон, какие у него руки шершавые… А она? Заскулила, закатила истерику, едва только из-под носа выдернули кормушку. Не говоря уж о том, что ей в жизни не приходило в голову хотеть сделать что-нибудь «стоящее» для людей.
Между тем Шейн заговорил снова, и вот тут с Вивианой случилась первая странность. Она впала в нечто вроде транса. Нет, руль не бросила, на светофор реагировала – но вот по позвоночнику расплывалась горячая волна, пусто стало в груди и почему-то мучительно напряглись соски под тонкой тканью платья… Голос у Шейна был низкий, чуть с хрипотцой, и интонации этого голоса странным образом влияли на самочувствие девушки…
– …На самом деле, мисс Вивиана, я вовсе не беспокоюсь за то, что у меня в башке насчет всей нашей жизни имеется. Я прожил на земле почти тридцать лет, взрослый я дядька, и полным идиотом быть никак не могу, иначе ваша бабушка вряд ли доверила бы мне кассу…
– Чего? То есть… Какую кассу?
– Образно говоря. Я ведь всю свою жизнь проработал на автозаправке «Олшот Ойл». И касса, и топливо – все было на мне. Так что кое-что в этом черепке имеется. Насчет души… в церковь ходил исправно, хоть и без фанатизма, грехов за мной особых не водится, так что и здесь все в порядке. Но уж больно не хочется мне, мисс Вивиана, чтобы вслед презрительно фыркали. Вот, мол, идет деревенщина, которой отвалился жирный кусок. Двух слов связать не может, ест руками, вытирается рукавом…
Вивиана очнулась и с ужасом поглядела на своего ученика.
– Вы вытираетесь рукавом?!
– Зачем? Салфетки же есть. Это ОНИ так будут говорить, уже готовые богачи. Поэтому мне и надо научиться вести себя как положено. Стоянка вон там. Знаю. Я с вами уж не пойду, покурю лучше на свежем воздухе. Сами справитесь?
– Конечно. А у вас найдется какая-нибудь тряпка, на сиденье бросить? Я как-то не решился Джейда в ванне мыть…
И напрасно, думала Вивиана Олшот полчаса спустя, поспешно выруливая на знакомую улицу.