Уроборос
Шрифт:
Капля крови стекла по лезвию, но не достигла пола. Она растворилась, оставляя металл столь же гладким, как он и был. Клятва принята.
Сильнейший. Глава 3
Любимые мои!
Напоминаю, что у нашей трилогии ХЭ
Будет сложно
Давайте пройдем через это вместе!
Больше никаких лирических отступлений.
Понеслась.
Глава 3
Начало
Сильнейший
Бутылка в руках Оливера заканчивалась, так же, как и место на стенах, свободное от его каракулей. Помощи от меня сейчас
— Ты хоть стену поставь, — пробурчал Всевышний, откинув от себя бутылку, от чего стекло со звоном разлетелось, — полегчает.
— Уже, — прорычал я, сжимая зубы, — сразу же.
Только вот не полегчало. Совсем ничего не произошло. Связь пробила стену, не успев я ту выставить. Растворила, будто и не было ее никогда. Облизнув губы, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. В нос тут же ударил аромат, что давно должен был испариться из комнаты, но видимо застрял где-то. Например у меня в носоглотке. В мозге. В каждой клеточке вен.
— По сути она даже не твоя дочь, — застонав, я откинул голову назад с силой ударяясь затылком в стену, — ребенок земного тела и все. Не так страшно, правда?
Всевышний ругнулся, швыряя маркер в противоположную стену. Фломастер глубоко вошел в блок, оставив после себя облако пыли.
— Вот ты сейчас не прикидывайся только, что не понимаешь, к чему это может привести, — зашипел Оливер, тыкая в мою сторону пальцем.
Понимаю. Поэтому и сижу приклеенный в этой комнате, не совершая резких движений. За все время перерождений Всевышнего ни разу у него не появлялся ребенок. Какой силой она обладает? Отзывается ли божественное в девушке или она просто человек? Во втором варианте все было действительно не так страшно за исключением того, что мои мозги завернуты в трубочку и я не в состояние удерживать даже собственного равновесия. В первом же произойти могло что угодно. От смещения равновесия до полного изменения Мира.
— Ты давай не психуй, а думай, — от очередного спазма внутри воздух из легких вышибло, — и дай какую-нибудь дрянь, чтобы я тоже думать мог о чем-нибудь кроме этой девчонки.
Вздохнув, Всевышний отошел от стены придирчиво разглядывая карту потоков. Он воспроизвел по памяти все, что увидел внутри меня, пытаясь разобраться, что пошло не так.
Вот и неожиданность номер один. То, что моя сила настолько мощнее его. Ведь если бы его чувства питались бы так же, то Пламя горело не переставая.
Поперхнувшись, я поднялся на ноги.
Очень вовремя меня осенило, конечно.
Где были мои чертовы мозги пару часов назад.
— Пламя горит не переставая, — поморщившись, сказал я, — во Вратах. Там оно чем питается?
Всевышний подавился слюной, откашливаясь.
— Ты же повторил все в точности, верно? — простонал я.
— Сильнейший, я могу ее убить, — наконец выдал Оливер.
— Ты умрешь следом, — абсолютно спокойно выдал я, — вместе со всем равновесием, это я тебе обеспечу. А после Мир свалится в Бездну.
— Ладно, давай я сначала убью Алана, а потом ее и все встанет на свои
Застонав, я поднялся на ноги, вновь оборачиваясь к окну. Боль горячей волной пронеслась по венам.
Она убежала. Не оглядываясь, словно за ней несется стая волков. Что-то было не так. Кроме того, что абсолютно все не так, это казалось странным. Я не мог двинуться с места, удерживая себя, чтобы лишний раз не вздохнуть и не кинуться к ней, а она бежала, быстро перебирая ногами. И от этого хотелось кричать до боли в горле и легких. Чтобы вытащить все это наружу. Вытащить из себя.
— Это была бы хорошая мысль, Оли, только в том случае, если бы ты молча сделал, а не говорил, — прошипел я, — потому что теперь не смогу я позволить тебе себя убить, зная, что после ты убьешь ее. Твою же мать, — сглотнув слюну, я потер горло, в котором застыл крик, — о чем я думал?
— Вот именно, — зарычал Всевышний, — о чем же ты думал, если из всех женщин Эписа самое чистое и светлое в тебе относилось к твоей, твою мать, племяннице, м? Моралист чертов, еще мне по роже ни за что выписал.
— Я понятия не имел о том, кто она, пока Исида сюда не вошла сегодня, — закрыв глаза, огрызнулся я, — и да, это не мои чувства, если ты помнишь. У меня их в принципе не было.
— Они могли бы быть, будь ты человеком.
— Чистые и непорочные, как ты и отметил. А не то, во что ты это превратил, — прорычал я.
— Ладно, ты ни капли не помогаешь, Ал. От того, что мы тут собачимся, связь не рассосется.
— Я не могу понять, почему ей так плохо и страшно, — прошептал я глядя в ряды деревьев Пограничного леса, — она боится до судорог. Это убивает меня.
— Ага, и равновесие, мать его, тоже.
— А ты разве не этого добивался?
— Ты знаешь, что нет! — зарычал Всевышний, подходя ближе, — Это равновесие держит все существование Мира. Но даже если ты считаешь, что Бездна мне по душе, подумай о том, что если не будет равновесия — не будет ничего из того, что мне нравится. А я не готов отказываться от такой жизни.
— Конечно, ведь жизни людей тебя не волнуют, — сжав пальцы в кулаки, прошипел я.
— Полегче. Тебя до сегодняшнего дня они вообще привлекали лишь как опытный образец. Твои создания. Игрушка. А теперь “жизни людей”. Лицемер.
— Теперь волнуют, — тихо сказал я, отступая на шаг назад, — очень много неожиданно стало важным. Это не дает спокойно думать. Все это, — я поморщился от перевернувшихся внутри чувств, — холодный разум должен был оставаться холодным. В этом смысл.
Тяжело дыша, мы стояли друг напротив друга, словно глядя в зеркало. Закусив губу, Оливер сложил руки на груди, разглядывая меня.
— Знаешь, хоть убей, но мне кажется, пусть мы где-то и ошиблись, сами чувства тебе нужны. Сейчас даже твое лицо изменилось, когда ты говорил про них. Про людей, — он нахмурился, подбирая слова, — мы веками стремимся к равновесию, но пока я поощряю их пороки, нет никого, кто бы действительно сочувствовал им.