Уроборос
Шрифт:
Старейший пожал плечами, тяжело вздохнув и опускаясь на стул. Выпрямив спину, некромант положил широко расставленные пальцы на колени, слегка наклоняясь вперед. Мы с Баком замерли, стараясь не дышать. Самый древний человек, которого я когда-либо знал, сидел сейчас прямо передо мной и устало потирал виски.
— За шесть столетий, Валери, многое покидает память, — кинув быстрый взгляд на меня, начал Назар, — иначе просто нельзя. Человеческий мозг не рассчитан на вечную жизнь. Конечно, я не помню всех поименно, кто получал этот
Мы с Баком переглянулись. Общин некромантов было не так уж и много, чтобы не знать всех. Тем более, что после того, как существа вышли из Пограничного леса восстав спустя семь лет своего казалось вечного сна, большая часть из них направила своих людей в Эпис. Кивнув, Бак сделал пометку. Нужно связаться с остальными и попробовать у них узнать что-нибудь про Нестора. Ведь такое случалось и не раз, что кто-то придумывал то, что другой давно изобрел. Почему бы и в этот раз не случится тому же. Назар устало потер лоб, с громким выдохом новь привлекая внимание.
— Но знак, вернее его исчезновение, действительно удивляет. Пропасть с тела мертвого он просто не может, так как начинает являться самой его сутью. Как бы объяснить, — тяжело вздохнув, Назар поднял взгляд, — жизнь в широком ее понятии циклична. Когда в природе что-то умирает, чаще всего это дает жизнь чему-то новому. Жизнь меняется смертью и наоборот. В глобальном смысле этого слова. Бесконечный круговорот жизни, гибель и перерождение. Знак некой вечности, змея, что пожирает собственный хвост.
— Уроборос, — кивнула я, а Назар улыбнулся.
— Именно так, девочка моя. Уроборос — это вечность. А те, кто предал Безмолвную обречены как бы выпасть из этого цикла. Для них все заканчивается и нет шанса на перерождение. Поэтому метка-убийца — отрубленная голова Уробороса. Такое нельзя стереть, если тело и дух не очищены, но ведь эти души никогда не достигнут очищающего Пламени Врат.
— Забавно, что один из владельцев перерождается с завидной регулярностью, а второй бессмертен, — усмехнулась я, — не говоря про третьего, что обречен вечно скитаться по Пограничному лесу.
Назар согласно кивнул.
— Да, есть в этом какая-то определенная ирония. Как указатель на ошибку, но, Валери, — Назар поднял взгляд, — я бы сделал это снова, ты должна понимать. Ты сама видишь, к чему это привело.
Сжав плечо Старейшего, я улыбнулась. Назар отвел взгляд. В глазах, что шесть сотен лет видели жизнь, застыла какая-то неумолимая тоска и … пустота.
— Я знаю, Старейший. Я знаю.
Конец —
Когда-то
Где-то
Валери
— Хорошо, — вытянула я руки вверх, сдаваясь, — Оливер и Алан, Всевышний и Сильнейший — боги, но что прикажешь делать с Безмолвной?
Оливер пожал плечами. Встав на корточки, он подполз к самому краю берега и нагнулся к реке, зачерпнув воду. Освежив лицо, Рабос выпрямился, разглядывая собственное отражение в синей зеркальной глади, усмехнувшись, я отвернулась вновь посмотрела на небо.
— То есть с этими двумя ты точно разобралась? — спокойный голос подсознания выбешивал.
Медленно перебирая руками воду я лежа на спине продолжала двигаться вдоль берега, но картинка не менялась, словно просто остаюсь на одном месте. Хотя так оно и было. За все время пребывания тут, не знаю, сколько, я так толком и не сдвинулась с мертвой точки.
— Братья боги решили порезвиться и пришли к живым в обличии людей. Один загулял и родил себе дочь. Второй то ли от незнания и случайности, то ли был был конченным извращенцем и влюбился в нее. Конец истории, — пробурчала я, — что тут неясного?
Фигура на берегу засмеялась, от чего капли воды поползли на лицо с мокрых кончиков волос. Странно, когда он вылез из реки, то был сухим, как полено, а сейчас вон, подсыхает на солнце.
— То есть ты нашла и начало и конец истории? — глядя на меня с упреком, спросил Оливер.
Перевернувшись на живот, я поплыла обратно, выбираясь на берег. Обмануть Исиду или что там было не удалось. Ноги, как и прежде, словно забетонированные не желали показываться из воды. Да, такими темпами далеко не уйдешь. И в прямом, и в переносном смысле.
— Всевышний — это Оливер, — спокойно проговорила я, пробуя слова на вкус.
Звучало, как правда. Все, что мне было известно, или все, что я когда-либо могла знать вело именно к этому. Повернувшись к своему подсознания увидела едва заметный кивок. Хорошо, в этом мы сходимся. Сцепив руки в замок, облокотилась на колени, разглядывая собственные щиколотки.
— Как в любой истории, должно быть двое для рождения или создания чего-либо, — продолжила вслух рассуждать я, — тени без света быть не может, так же, как дождя без солнца.
— Так кто же Оливер? — носитель этого имени прищурился, заглядывая мне в глаза, — День или ночь?
А этот вопрос застал меня врасплох. Как же сильно мы все привыкли к Миру, где есть Всевышний, что сила светлая и Безмолвная — темная. Но теперь… С другой стороны я никогда не жила в этом представлении о Мире. Но и так с хода ответить на такой вопрос.
День или ночь?
Глаза невольно коснулись горизонта, где солнце, словно взбесилось, заваливаясь и вновь выпрыгивая из-за горизонта. Да, определить по нему время здесь было невозможно. Попробуй поставь солнечные часы, что каждую секунду меняют свой взгляд на Мир.