Ураган
Шрифт:
Мертвец был насажен на конус приемной трубки, но эту злую шутку с ним сотворил не ураган. Ноги и руки его были надежно привязаны к решетке, и поза мертвеца напоминала распятие. Однако, будучи толстым и лысым, он никак не соответствовал строго баптистскому представлению Гила Пека об Иисусе Христе. И тем не менее, картина эта настолько ошеломила лжекаменщика, что он едва не расхныкался.
Гил выключил фонарик и сел на корт, чтобы успокоиться. Антенну следует утащить, здесь и разговоров быть не может, а еще, несмотря на весь ужас, Гил успел заметить дорогие часы на левом запястье распятого мужчины.
Если не считать
Застежка ремешка никак не поддавалась. Трупное окоченение также усложнило задачу Гила, распятый мертвец не хотел расставаться с часами. Чем энергичнее Гил возился с трупом, тем сильнее раскачивалась антенна из стороны в сторону. Он устал и начал терять терпение. И в тот момент, когда Гилу удалось просунуть лезвие перочинного ножа между затвердевшей кожей покойника и ремешком часов, из мертвеца с громким звуком вырвались газы, скопившиеся после смерти в желудке и кишечнике. Гил Пек в ужасе бросился прочь от антенны.
Иди Марш заплатила соседскому подростку, чтобы тот слил бензин из брошенной Кусакой машины, и запустила электрогенератор. Она дала мальчику бумажку в пять долларов, которую нашла спрятанной вместе с пятью такими же банкнотами в ящике для инструментов в гараже торговца. Жалкие гроши, но Иди была уверена, что здесь еще есть чем поживиться.
С наступлением сумерек она прекратила поиски и растянулась в шезлонге перед телевизором, положив рядом с собой стальной прут. Иди увеличила громкость телевизора, чтобы заглушить ночные шелесты и шорохи. Без дверей, окон и крыши, дом Тони Торреса скорее напоминал туристическую стоянку под открытым небом. За пределами дома было темно и мерзко, по неосвещенным улицам проходили люди, похожие на призраков. Иди было здесь страшно одной. Она с радостью укатила бы отсюда на огромном «шевроле» Тони, но выезд автомобилю загораживала машина Кусаки, на которой Иди тоже с радостью бы уехала, если бы только Кусака не увез с собой ключи. Значит, она обречена была торчать в доме Торреса до наступления дня, когда женщине с двумя маленькими таксами безопасно будет передвигаться пешком.
Иди решила уехать из графства Дэйд, пока не случилось еще какой-нибудь неприятности. Поездка сюда явно провалилась, но она никого в этом не винила, кроме себя. Ее скромное криминальное прошлое не позволяло ей уверенно чувствовать себя в непонятной и жуткой обстановке в зоне урагана. Нервы здесь у всех были на пределе, в воздухе буквально витали зло, насилие и паранойя. Здесь Иди Марш чувствовала себя не в своей тарелке. Завтра она вернется в Палм-Бич и заберет вещи из квартиры. Потом доберется на автобусе до Джексонвилла и попытается помириться со своим бывшим дружком. Иди прикинула, что ради примирения ей придется как минимум неделю ублажать дружка минетом, если учесть, какую сумму она изъяла с его текущего счета. Но, в конце концов, он простит. Они всегда прощают.
От скуки Иди смотрела какую-то телевикторину, когда услышала мужской голос, раздавшийся у входной двери. «Тони! – подумала она. – Эта свинья вернулась».
Но это был
– Что вам угодно? – спросила Иди, небрежно помахивая стальным прутом и показывая своим видом, что умеет с ним обращаться.
– Я не хотел напугать вас, – извинился мужчина. – Меня зовут Фред Дов. Я из страховой компании «Мидвест Кэжьюелти».
– Ох. – Иди Марш ощутила радостную дрожь. Точно такую, как во время первой встречи с молодым Кеннеди.
Заглянув в папку, Фред Дов сказал:
– Может, я ошибся улицей? Это Калуса-драйв 15600?
– Совершенно верно.
– А вы миссис Торрес?
Иди улыбнулась.
– Прошу вас, называйте меня просто Нерия.
Глава 8
Бонни и Августин ели пиццу, когда домой к Августину заехал его приятель из ФБР, чтобы забрать пленку с последним сообщением Макса Лама. Расположившись в гостиной, он прослушал ее несколько раз. Бонни внимательно следила за выражением лица агента, но оно оставалось совершенно бесстрастным. Она предположила, что этому его, наверное, специально обучали в полицейской академии.
Закончив слушать пленку, агент повернулся к Августину и сказал:
– Я где-то читал это. Я имею в виду «скрипучая телега рода человеческого».
– Я тоже, но никак не могу вспомнить, где.
– Ладно, я просто отправлю пленку в Вашингтон, а там ее передадут психологам...
– Или криптографам, – предположил Августин.
Агент ФБР улыбнулся.
– Совершенно верно. – Он взял предложенный ему на дорогу кусок пиццы и попрощался.
Августин задал Бонни вопрос, на который агент ФБР всего лишь намекнул:
– А не мог ли Макс сам написать те строчки, которые он прочитал?
– Ни в коем случае, – решительно возразила Бонни. Ее муж был силен в рекламных фразах и рифмах, но уж никак не в философских выражениях. – Да и читает он мало, – добавила она. – Последней книгой, которую он прочитал, была автобиография Трампа.
Это окончательно убедило Августина в том, что когда Макс Лам говорил по телефону, рядом с ним находился загадочный незнакомец, который и велел прочитать эти строчки. Но Августин не понимал, для чего он это сделал. Ужасно странная ситуация.
Бонни приняла душ. Из ванной она вышла в голубой фланелевой ночной рубашке, которая принадлежала одной из давнишних подружек Августина. Бонни нашла ее висящей в шкафчике.
– С этой рубашкой связана какая-нибудь история? – поинтересовалась Бонни.
– Ужасно романтическая.
– Действительно? – Бонни уселась на софе рядом с Августином, но на чисто дружеском расстоянии. – Попробую угадать. Она была стюардессой?
– Сейчас по телевизору будет старый фильм с участием Леттермана.
– Официантка? Манекенщица?
– С меня хватит. – Августин взял биографию Леха Валенсы и открыл ее на середине.
– Преподавательница аэробики? Секретарь суда?
– Студентка медицинского колледжа, – не выдержал Августин. – Однажды вечером в душе она попыталась удалить мне почки.
– Так вот откуда у вас шрам на спине? Тот самый, в виде буквы «V».
– Слава Богу, что она не была урологом. – Августин отложил книгу и принялся переключать телевизионные программы.
– Вы обманули ее, – предположила Бонни.