Ураган
Шрифт:
– Пит, меня интересует не это. Откуда Макс звонил?
– Не знаю, Бон. Я был уверен, что он и тебе позвонил.
– Он сказал тебе, что случилось? – спросила Бонни, стараясь скрыть боль в голосе.
Пит Арчибальд замялся, что-то промычал, нервно закашлял.
– Так, в общих чертах. Понимаешь, Бонни, все женатые пары, во всяком случае те, которые я знаю, проходят через подобные ссоры. И я вовсе не виню тебя за то, что ты не сказала мне правду, когда звонила в прошлый раз.
– Питер! – воскликнула Бонни. – Мы с Максом не ссорились. И я па самом деле рассказала
Возникла неловкая пауза, затем Пит Арчибальд продолжил:
– Бон, вы сами все уладите, хорошо? Я не хочу вмешиваться в ваши отношения.
– Ты прав, абсолютно прав. – Тут Бонни осознала, что стучит по подлокотнику кресла свободной рукой, сжатой в кулак. – Пит, не хочу долго задерживать тебя, но, может, ты скажешь мне, о чем еще говорил Макс?
– Да так, мы просто трепались.
– Целый час?
– Ну ты же знаешь своего мужа.
«А может, и не знаю», – подумала Бонни.
Она попрощалась с Питом Арчибальдом и положила трубку. Затем подошла к спальне Августина и постучала в дверь. Не получив ответа, Бонни проскользнула в комнату и присела на уголок кровати. Она подумала, что Августин спит, но тут он повернулся и спросил:
– Не очень хорошая ночь, чтобы проводить ее в комнате с черепами, да?
Бонни Лам покачала головой и заплакала.
Иди Марш решила воспользоваться ситуацией. Пока все шло по плану. Представитель «Мидвест Кэжьюелти» делал подробные записи, переходя за ней по дому Торреса из комнаты в комнату. Многие вещи были разбиты на мелкие куски, их стоимость не поддавалась определению, поэтому Иди завышала сумму ущерба для страхового заявления. Осколки фарфорового сервиза она трогательно описала как бесценную антикварную вещь, унаследованную Тони от прабабушки из Сан-Хуана. Остановившись перед голой стеной в спальне, Иди указала на гвоздики, на которых раньше висели два оригинала (очень дорогих) акварелей кисти легендарного Жан-Клода Жаро – умершего в муках гаитянского художника, которого Иди выдумала сама. Развалившийся на куски комод с ее слов превратился в шкаф красного дерева ручной работы, в котором висело восемь кашемировых свитеров, унесенных безжалостным ураганом.
– Восемь свитеров, – повторил Фред Дов и поднял голову от своих записей. – В Майами?
– Тончайший шотландский кашемир... можете себе представить? Спросите у своей жены, она вам подтвердит, что от такой потери можно получить разрыв сердца.
Фред Дов достал из кармана пиджака небольшой фонарик и вышел наружу, чтобы оценить степень разрушения дома. Вскоре Иди услышала доносившийся с заднего двора собачий лай, сопровождавшийся громкой руганью. К тому времени, как она добралась до заднего двора, таксы уже изрядно потрепали страхового агента. Иди отвела его в дом, усадила в шезлонг, закатала брючины и смазала кровоточившие лодыжки антисептической жидкостью, которую принесла из кухни.
– Слава Богу, что это были не ротвейлеры, – промолвил Фред Дов, несколько успокоенный заботами Иди и мягкими прикосновениями полотенца.
Иди с готовностью извинилась за нападение собак. Она велела Фреду принять лежачее положение и поднять повыше
– Впечатляющая награда, – заметил он.
– Да, это был для нас радостный день. – Иди лучезарно улыбнулась, изображая гордость за мужа.
– А где же мистер Торрес?
Иди ответила, что муж уехал в Даллас на совещание продавцов трейлеров. Уже во второй раз Фреда Дова охватили некоторые сомнения.
– Во время урагана? Должно быть, очень важное совещание.
– Совершенно верно. Там ему будут вручать еще одну награду.
– Вот как.
– Поэтому он вынужден был поехать. Я имею в виду, что ему просто нельзя было пропустить это совещание, это выглядело бы как неуважение.
– Я тоже так считаю. А когда мистер Торрес вернется в Майами?
Иди театрально вздохнула.
– Не знаю. Надеюсь, что скоро.
Страховой агент попытался поставить спинку шезлонга в вертикальное положение, но ее заело, поэтому Иди Марш помогла ему подняться. Он сказал, что хочет еще раз осмотреть спальню.
Иди полоскала в раковине окровавленное полотенце, когда услышала, что страховой агент зовет ее. Она поспешила в спальню и увидела, что Фред Дов держит в руке фотографию в рамке, которую он отыскал в куче обломков. На фотографии был изображен Тони Торрес с огромной мертвой рыбиной, пасть у которой напоминала по размеру мусорное ведро.
– Слева – это Тони, – пояснила Иди, сухо и нервно хохотнув.
– Отличный экземпляр. Где он ее поймал?
– В океане. – «Где же еще?» – подумала Иди.
– А это кто? – Страховой агент поднял с пола другую фотографию.
Стекло рамки было разбито, сама фотография покорежилась от дождя. Это была цветная фотография 9x12, вставленная в позолоченную рамку с филигранью: Тони Торрес обнимал одной рукой за талию небольшого роста, но полногрудую латиноамериканку. Оба радужно улыбались.
– Это его сестра Мария, – выпалила Иди, чувствуя, что ее игра подходит к концу.
– Она в свадебном платье, – заметил Фред Дов без тени сарказма. – А мистер Торрес в черном фраке.
– Он был свидетелем на ее свадьбе.
– Вот как? Но он так нежно ее обнимает.
– Они очень дружны, родные брат и сестра, – уже менее уверенным тоном произнесла Иди.
Фред Дов расправил плечи и спросил уже более резким тоном:
– А у вас случайно нет каких-нибудь документов? Меня устроят водительские права. Или любой другой документ с фотографией.
Иди Марш промолчала. Ее пугало то, что на нее могут навесить еще одно преступление.
– Давайте я попробую угадать, – предложил страховой агент. – Все ваши документы пропали во время урагана.
Иди склонила голову, размышляя: «Я не могу снова потерпеть неудачу. Должно же мне хоть раз повезти».
– Проклятье, – громко вымолвила она.
– Простите?
– Я сказала «проклятье». Это значит, что я сдаюсь. – Иди отказывалась верить в происходящее... эта гребаная свадебная фотография! Тони и эта неверная шлюха, которую он собирался нагреть на половину страховки. Жаль, что Кусака смылся, это зрелище в десять раз поинтересней «Салли Джесси».