Управитель
Шрифт:
— Нежелательными вещами вы называете вторжение полозов, копий и жестокое убийство служащей?
— Зачем задавать вопрос, ответ на который вам уже известен? — вскинул бровь Распутин.
— И ради чего это все? Чтобы…
Я не договорил, так как в дверь постучали. Прежде чем мой наставник успел ответить, в кабинет вошла Людмила Валерьевна. Увидев меня, она, возможно, удивилась, но никак этого не продемонстрировала.
— Григорий Ефимович, — наставница ворожей не стала подходить к столу и осталась у порога. — Я хотела бы предупредить вас, что Николай Шереметьев некоторое время не сможет посещать занятия.
— Конечно, — легко согласился Распутин. — Передайте Николаю мои наилучшие пожелания. Пусть быстрее поправляется и возвращается в Академию. Нам нужны хорошие управители.
— Непременно. Всего вам доброго, — скупо улыбнувшись, Людмила Валерьевна удалилась.
Мне же оставалось лишь удивиться, как быстро она все провернула: взяла срочный отпуск, озаботилась своей заменой, еще и с начальником Академии как-то умудрилась поговорить, когда тот занят со следователями.
— Быстрее, чем я рассчитывал, — чуть нахмурился Распутин.
— Рассчитывали? — слова наставника выбили меня из состояния задумчивости.
— Разумеется, — кивнул Распутин. — Такой исход событий был предсказуем. Собственно говоря, его я и добивался.
— Не понимаю.
— В конце недели вы и князь Зорский отправитесь в имение Шереметьевых по моему наставлению, чтобы навестить своего товарища и передать ему все необходимые для домашнего обучения материалы, — раскрыл мне свой план Распутин. — Там вы осмотритесь на месте и узнаете все, что нужно Нечаеву.
— И ради этого вы решили рискнуть жизнью ученика?
— Важная цель оправдывает любые средства, — напомнил мне свой принцип наставник.
— Вы ужасный человек. — Мне пришлось сдержаться, чтобы не охарактеризовать расчетливого мужчину иными, куда более грубыми, словами.
— Я слышу это куда чаще, чем вы думаете, — холодно ответил Распутин и едва заметно улыбнулся.
На этом наш разговор и закончился. Чтобы не высказать наставнику все, что о нем думаю, я вышел в коридор, где меня поджидал озадаченный Зорский. Судя по частому дыханию, он спешил и подошел совсем недавно.
— Лекарства, — тихо сказал он. — Среди них нет того, о чем ты говорил, и даже ничего похожего.
19. Еще хуже
Следующий после убийства гувернантки день нам отвели под самостоятельные занятия: наставница ворожей уезжала в поместье вместе с внуком, а Распутин замещал убывшего в столицу вчера вечером начальника Академии.
Я же решил отоспаться. Остаток минувшего дня пришлось потратить на чтение конспектов, а потом у меня из головы не шел образ женщины с вырванным сердцем. Уснуть мне удалось только глубокой ночью, когда дождь за окном перешел в ливень.
Сон накрыл меня внезапно. Казалось бы, только что я читал о пищевых привычках полозов, как вдруг тьма накрыла все вокруг мягким пледом, растворив в себе даже свет прикроватной лампы.
Мрак отступил почти так же внезапно, как и пришел. Он отхлынул подобно приливу и растекся по полу, оставив на стенах лишь извивающиеся неясные тени.
Мое сознание затуманилось и устремилось прочь, выскользнув в распахнутое окно. Ночная тьма стала серой. Парк утратил те краски, в которые его окрасила все больше утверждающаяся в своих правах осень. В ноздри мне ударил запах мокрых листьев и едкого пота. Холодные капли дождя заколотили по телу, которому хотелось тепла.
Человеческого тепла…
Двигаясь зигзагами вплотную к сырой земле, я проскользил среди деревьев и мокрой травы. Она неприятно щекотала меня, но вскоре эти чувства отступили, подавленные голодом. Он терзал мое тело и заполнял собой все мысли.
В серости перед глазами вдруг вспыхнули человеческие силуэты. Они отражались красными пятнами тепла среди холодной стены дождя. Людей было двое: одни крупный и сильный, другой меньше и слабее. Судя по голосам — мужчина и женщина. Она двигались вплотную друг к другу, стоная и испуская волны тепла. Женщина вскрикнула, мужчина зажал ей рот рукой, они прильнули друг к другу и несколько мгновений лежали на мокрой траве без движения.
Не говоря ни слова, мужчина встал и быстро ушел. Женщина же продолжала лежать и смотреть на небо. Она тяжело дышала, но не спешила подниматься, оставаясь на земле, совсем рядом со мной. Ее тепло манило, звало меня, и я открыл рот, обнажая клыки…
…сигнал к подъему разрушил морок.
Я сел на кровати и стер со лба выступивший пот.
— Что это было? — мой голос прозвучал глухо — во рту пересохло.
Утолив жажду заранее поставленным у изголовья стаканом воды, я снова улегся в кровать и уставился в потолок, пытаясь понять, что со мной случилось. Определенно, это был обычный кошмар, но такой реальный. Мне казалось, что еще миг — и я почувствую на губах вкус свежей крови.
Или не я?
В памяти ожили события пережитого кошмара: щекочущая гибкое тело мокрая трава, запах земли, скользящие стремительные движения. Это определенно была змея. Вероятно, мое воображение создало жуткий сон, взяв за основу недавно случившееся убийство и слухи о золотой змее на территории парка Академии.
Надо бы поискать Злату и поговорить с ней. Если она действительно на территории Академии, то могла что-то узнать или увидеть. А может и поучаствовать…
Думать об этом не хотелось, поэтому я откинулся на подушки и снова закрыл глаза. Спешить сегодня некуда, к тому же, если Злата сама не захочет, то найти ее не получится.
По подоконнику колотил начавшийся еще вчера дождь, из приоткрытого окна пахло свежестью, а заливистые трели птиц настраивали на спокойный лад. Я снова задремал. Но, как бы мне не хотелось провести хотя бы половину дня в постели, игнорировать назойливый и постоянно нарастающий стук в дверь не вышло.
— Кто там? — стараясь подавить раздражение, спросил я. За окном все еще темно, значит, долго поспать мне так и не дали.
— Зорский! — голос князя звучал встревожено.
— И чем обязан такой чести? — потерев глаза, я посмотрел на часы — полдень. Погода сыграла со мной злую шутку: из-за туч казалось, что еще раннее утрою. Вроде и поспать удалось, но отдохнувшим я себя не чувствовал.