Unknown

Helen

"Мы и они, - подумал Мартинес.
– Правильно, старший связист".

– "Прославленный" пережил битву, но не благодаря ворам, - продолжил капитан.
– Мятеж поставил шайку перед проблемой. До войны они были преступниками, а с первыми выстрелами стали изменниками. Праксис сурово наказывает за хищения у государства, но кара за измену гораздо, гораздо страшнее. У воров проблем стало еще больше, когда один из офицеров начал собственное расследование, пытаясь узнать, почему баллоны оказались пустыми. Может, ранение дало толчок навязчивой идее, а может, когда он бежал на склад за антипротонами,

заметил что-то подозрительное. Но как только Козинич начал проверять оборудование, залезая в люки и осматривая технику, стало ясно, что он ищет улики против нашей шайки. Поэтому Козинич должен был умереть.

– Это всё Тук, - прохрипел Гобьян.
– Тук убил Козинича из-за культа. Вы же сами сказали.

– Я был отчасти прав. Тук действительно убил Козинича. Но не потому что был сектантом. А потому что был вором, и действовал он не в одиночку.

Воцарилась тишина. В дальнем конце стола старший системотехник Чжан опустошила бокал и вновь налила себе из графина.

– Смерть Козинича, как и было задумано, списали на несчастный случай, - продолжил Мартинес.
– И всё шло хорошо, пока не случилось самое страшное. Капитан Флетчер лично заподозрил неладное. Возможно, пришел его черед задуматься, почему во всем Четвертом флоте пустыми оказались только его антипротонные баллоны; или понял, что его система проверок не так уж действенна; или же, к своему ужасу, обнаружил, что группа старших унтер-офицеров каждый вечер в столовой обдирает рядовых в карты.

"В яблочко", - понял Мартинес. Даже те, кто не играл, об играх знали, и у большинства хватило совести смутиться.

– Капитан Флетчер был гордым. Его честь и так пострадала, когда корабль оказался безоружен в решающей битве. В более спокойных обстоятельствах это повлекло бы официальное расследование; возможно, оно было бы в любом случае, не будь у Флетчера связей, я не знаю. То, что его корабль не только унизили при Харзапиде, но и сделали прибежищем для мерзкой шайки воров, еще сильнее ударило по гордости капитана. Любое официальное расследование выявило бы, насколько Флетчер выпустил из рук управление своим кораблем. А такого несмываемого пятна не вынесла бы ни его честь, ни его карьера. Поэтому он решил всё по-своему. Он казнил Тука, воспользовавшись правом капитана. Не сомневаюсь, казнь ждала и остальных.

– Я тут ни при чем, - встрял Гулик.
– У Флетчера была возможность меня казнить, а он не казнил.

Мартинес посмотрел на оружейника и покачал головой.

– Флетчер проверил ваш банковский счет и увидел, что он пуст. Он не подозревал вас, потому что не смог найти прибыли. Когда счет просмотрел я, то сразу понял, что вы явно один из шайки, но к тому же вы азартный игрок. Деньги утекают как вода, как только попадают к вам в руки.

В глазах Гулика читалось отчаяние. От него невыносимо пахло потом, страхом и спиртным.

– Я никого не убивал. Я тут ни при чем.

– Но вы знаете, кто убил, - сказал Мартинес.

– Я...
– начал Гулик.

– Молчи!
– рявкнула Франсис.
– Не видишь, что он делает? Да он пытается нас стравить.
– Она грозно посмотрела на каждого из старшин.
– Он старается поссорить нас! Запугать нас так, что мы

сами оговорим друг друга!
– Она усмехнулась, взглянув на Мартинеса.
– Разве мы не знаем, кто на самом деле убил Флетчера? Человек, занявший его место!

Она опять перевела глаза на старшин и зарычала:

– Мы все в курсе, как Мартинес стал капитаном. Женился на племяннице комэскадрой, а потом размозжил голову Флетчеру и завладел кораблем. А когда до этого докопался Филлипс, арестовал и убил его, чтобы заткнуть.

Мартинес старался не взорваться. Он аккуратно положил ладони на стол, скрывая дрожь, спокойно посмотрел на Франсис и вежливо улыбнулся.

– Хорошая попытка, такелажница Франсис. Можете предъявить официальное обвинение, если пожелаете. Но вам не хватает улик. А также объяснения, каким образом вентиляторы с "Квеста" попали на Восьмую палубу.

Она с ненавистью посмотрела в глаза капитана и отвернулась.

– Гребаные офицеры! Гребаные пэры!

В звенящей тишине раздался невозмутимый голос Мартинеса:

– Итак, Флетчер должен был умереть. И раз убийцам всё удалось, они вновь порадовались, что ускользнули. Но тут я занял место Флетчера и потребовал заполнить журналы 77-12.
– Он позволил себе чуть улыбнуться.
– Наверное, заговорщики спорили, как лучше это сделать. Если внести точные данные, всплывет и старое оборудование, и взятое с "Квеста". А если мухлевать, проверка может выявить обман.

Он посмотрел на Франсис.

– Злоключения такелажницы Франсис с ее турбонасосом показали всю глупость подгонки данных. Поэтому остальные записали правильные сведения и понадеялись, что в историю оборудования заглядывать не станут.
– Мартинес пожал плечами.
– А я, хотя и не сразу, заглянул.
– Он окинул взглядом собравшихся.
– И пришел к выводу, что старшины всех отделений, в которых будет найдено оборудование с "Квеста", виновны. Я уже видел достаточно, чтобы знать, что такое оборудование имеется у Тука, Гулика и Франсис.

Такелажница презрительно прищелкнула языком и отвернулась. Гулику словно бросили ядовитую змею на колени.

Мартинес обратился к Гобьяну:

– Без вас они бы такого не провернули. Вы тоже виновны.

Гобьян чуть расслабил сжатый в тонкую линию рот.

– Наксиды, - выдал он.
– Им могли помогать наксидские инженеры.

Мартинес обдумал сказанное и признал, что это возможно, но маловероятно.

– Ваш счет тщательно проверят, - сказал капитан, - и посмотрим, есть ли у вас таинственные доходы, как у ваших товарищей. Это, по-моему, послужит достаточным доказательством.

Глаза Гобьяна высокомерно блеснули.

– Я никого не убивал, - скороговоркой выпалил Гулик.
– Я вообще не хотел ввязываться, но меня уговорили. Сказали, что частично верну проигранные деньги.

– Заткнись, трус крысомордый, - сказала Франсис, но уже спокойнее, будто потеряв интерес к делу.

– Гобьян и Франсис убили капитана!
– закричал Гулик.
– Флетчер уже показал, что не собирается убивать меня, у меня не было причин желать ему смерти!

Франсис лишь одарила Гулика презрительным взглядом. Мартинес заметил, как Гобьян сжал огромные кулаки.