Улыбка Бога [СИ]

Гвор Михаил

Несколько русских уцелело в любом случае. Эти дети природы выживали всегда и везде. Чтобы русский упал нужно два удара. Убить и толкнуть. Завет Фридриха Великого обер-лейтенант помнил хорошо. Потому и не спешил давать сигнал к атаке.

Над остатками деревни начали подниматься к небу клубы дыма…

* * *

Денек был не самый плохой. Но и не самый хороший. До того, как солнце замерло в зените, никто не мешал спокойно доедать низкорослые кустарники в долинке, спрятавшейся между холмами. Естественно, не разбредались,

в любой момент мог напасть какой-нибудь хищник. Хорошо если мелкий будет. Даже на стаю согласны. Можно успеть собраться в плотную кучу и дать отпор. А если нападет кто-нибудь крупный? Тот же тираннозавр, в схватке один на один, запросто завалит даже крупного самца. А вот против всего стада и ему туго придется.

Поговорку «помяни черта…» трицератопсы не знали. Но работать из-за этого она не перестала. Зубастый заявился ближе к вечеру. Но врасплох не застал. Стадо мгновенно сбилось в кучу, загнав самок и молодняк в центр круга. Бросаться на выставленные рога оборонительного строя хищник не спешил. Но и уходить, не уходил… Видимо, не было поблизости никого съедобнее…

Так и кружил вокруг и около. А стоявшие во внешнем оцеплении самцы постепенно зверели. И так не самые спокойные звери. Жрать хочется до невозможности, а нельзя, этот урод только и ждет оплошности и разорванного кольца…

Вдруг тираннозавр исчез, растаяв беследно. Против пропажи зубастого гада никто не возражал. Но вместе с ним исчез и привычный пейзаж. Вместе с вкусным кустарником. Высохшая трава никак не заменит сочных листьев…

Тем более, что хищнику-то замена нашлась. Прямо на стадо со странным ревом надвигались какие-то удивительные звери. Разглядывать не было ни времени, ни желания… Самый близкий враг остановился, взревел особенно громко и снова рванул вперед, громко перелопачивая своим брюхом землю. Над стадом что-то просвистело.

Это стало последней каплей.

С ответным ревом трицератопсы бросились во встречную атаку…

* * *

Танки медленно шли по степи, подминая несчастные былинки ковыля. Бронированные чудовища, совершенно неуместные здесь. Усольцев тряхнул головой, пытаясь прогнать назойливое гудение в ушах. Оно перекрывало даже рев двигателей. Слишком близко рванула бомба, без последствий не обощлось. Контузия… Херня. Руки-ноги целые, глаза тоже не шалят. Вот и будем драться. До конца.

Подошел лейтенант Говорков. Надо же, живой! На плече гимнастерка порвана, но ППШ держит крепко.

— Восемь погибло, еще десяток поранило. Кожух на Старченковском «максиме» осколком рвануло, но латают.

— Успеют?

— Куда они нахрен денутся! — махнул целой рукой Говорков. — Залатают. А нет, так винтовки есть.

— Что винтовки есть, то добро! — согласился Усольцев.

Где-то, посреди остатков деревни грохнул первый снаряд. Пристреливаются. Значит, сейчас рубка начнется…

В следующее мгновение капитан остолбенел.

— Кирилл, ты их видишь? — спросил он, протирая глаза.

—

Вижу, — севшим голосом отозвался лейтенант, — «свиньей» идут.

— Какой, к чертям, «свиньей»?

— Этой… Как немцы на Чудском озере. Клином!

— При чем тут немцы? — комбат прошептал, словно его могли услышать, и развернуть свой бег в сторону села, — Это кто?

— А я откуда знаю? — так же тихо ответил Говорков. — Но кажется, немцы сейчас будут очень даже при чем.

На пути наступающих танков, как из-под земли, возникло несколько десятков созданий, вышедших из ночных кошмаров. Закованные не то в костяной панцирь, не то в плотную чешую звери были выше и массивней танков. Самые крупные в длину метров семь, а в высоту не меньше трех. Тяжелая вытянутая вперед голова укомплектована тремя рогами. Четыре короткие толстые лапы и длинный хвост.

То ли зверям не понравился шум моторов, то ли грохот пушечной пальбы, а может у них просто было плохое настроение, но едва появившись, чудовища бросились в «штыковую», на ходу перестраиваясь в подобие широкого клина, на острие которого ломились самые крупные самцы.

Ни убежать, ни уклониться от схватки немцы просто не успевали, тем более что в скорости неожиданный противник не уступал бронетехнике.

Усольцев припал к биноклю.

— От них снаряды отскакивают, — комментировал он. — Идеальный угол наклона брони! Нет, посмотри только, сейчас долбанут!

Всё было прекрасно видно и без оптики. Плотно сбитый строй трехрогих сошелся с бронированной техникой. Танки лобовое столкновение выдержали, хотя два из них признаков жизни больше не подавали, похоже, экипажам пришлось несладко. А вот бронетранспортеры оказались не на высоте. Броня большинства не выдержала ударов рогов, несколько штук перевернулось. Часть зверей, проскочив в промежутки бронированного строя, набросилась на пехоту.

Красноармейцы сначала встали в полный рост, любуясь неожиданным зрелищем, а после и вовсе вылезли из окопов и расположились на брустверах, как болельщики на трибунах стадиона.

— Ты гляди, броневик на рога поднял! — орал маленький щуплый сержант в целенькой, чистой, как будто и не было никакой бомбежки, гимнастерке. — Силища!

— Эх, немец гад! — сокрушался весь перемазанный в глине здоровяк. — В бочину рыжему засадил осколочным!

— Мужики, глянь, фриц-герой! Под ящера с бомбой!

— А того, серого, гранатами закидали, сволочи!

— Побьют чешуйчатые фрицев, как пить дать побьют! Смотри, как пехоту давят! Как клопов! К ногтю их, курвей!

— Еще бы, от них пули отскакивают! Давай!!!

Страсти разгорались. Старшина Кацман попробовал организовать тотализатор, принимая ставки табаком, но затея сорвалась по банальнейшей причине: на немцев никто ставить не хотел. Остатки батальона болели совсем за другую команду…

— Палучи, скатына, шест рагов во фланг! — радостно визжал ефрейтор Ваганян, — Как «Арарат» играют! Даже лучше! Мамой клянус!