Укротить сердце

Хантер Ава

Я хочу еще Руби, как можно больше.

Ее никогда не будет достаточно.

– Чарли… - Руби выдыхает, выгнув спину. Ее длинные ресницы отбрасывают тень на гладкой коже. Ее рот складывается в идеальную букву - О.

Я зарываюсь лицом в ее шею.

– Я чертовски люблю тебя.

Она стонет, целуя мою челюсть. Тепло ее губ согревает мою щеку. Ее тонкие руки обвиваются вокруг моей шеи.
– Я люблю тебя, ковбой.

Моя грудь учащенно вздымается, когда я подстраиваюсь под ритм ее бедер, ее сердца. Медленно,

быстро. Медленно, быстро. Медленно, быстро, пока она не выкрикивает мое имя, ее тонкая фигурка дрожит в моих руках, сотрясаясь от волн оргазма.

Мой прерывистый стон наполняет дом, когда освобождение обрушивается на меня, как удар кувалды. Я кончаю в нее, покрывая нежными поцелуями ее шею, щеки, губы.

Когда наши тела перестают дрожать, я укладываю ее на диван, не выпуская из объятий. Я беру одеяло и укрываю ее.

Снаружи гром раскалывает небо.

– Попробуем встретить рассвет?
– Я провожу костяшками пальцев по ее раскрасневшейся щеке.

Она смеется и закатывает глаза.

– У нас ничего не получится, ковбой. Давай признаем это.

Я усмехаюсь.

Вздохнув, Руби прижимается ко мне и кладет голову мне на грудь.

Я смотрю, как она сворачивается калачиком в моих объятиях.

Иногда я не могу поверить, что она настоящая. Что она моя.

– Было исследование, - говорит она тихим голосом.

Я поднимаю голову, чтобы лучше ее расслышать.

– Что?

– Клиническое испытание для больных СВТ. Какие-то новые препараты. Операции.
– Прикусив губу, она смотрит на меня.
– Я пропустила это.

– Малышка, - говорю я, и у меня перехватывает дыхание.
– Где?

– В Калифорнии.
– Ее милое лицо становится решительным.
– Для этого нужно было покинуть ранчо. Застрять в больнице на месяц. А я не могла.
– Она проводит рукой по моей груди.
– Я не могла оставить тебя, Чарли.

– А будет еще? Исследование?
– Если мне придется ломиться в их дверь, я это сделаю.

– Чарли.
– Ее великолепные голубые глаза закрываются.
– Мне придется уехать.

– Я поеду с тобой.

– Что?

– Я отвезу тебя в Калифорнию. Может быть, мы не успеем на восход, но можем увидеть закат.

Я вознагражден улыбкой, настолько яркой, что затмевает солнце.

– О, Чарли, - шепчет она.

У меня нет никаких сомнений.

Ничто не заставит меня любить ее меньше.

Я уже открываю рот, чтобы сказать ей об этом, как вдруг снаружи раздается громкий крик.

Напрягшись, я выпрямляюсь, первобытный защитный инстинкт заставляет мою кровь застыть.

Широко раскрытые голубые глаза Руби устремляются на меня.

На ступеньках крыльца раздаются шаги.

Я подаюсь вперед, закрывая собой ее тело.

– Малышка, останься…

И тут входная дверь распахивается.

Я натягиваю одеяло, чтобы прикрыть Руби.

–

Какого черта?
– рычу я.

Уайетт появляется в гостиной, его лицо абсолютно белое.

– Чарли. Конюшня горит.

Глава 48

Руби

– Лошади?
– кричит Чарли, когда они с Уайеттом выбегают из дома. Они несутся по гравию и траве, и я бегу прямо за ними, стараясь не отстать от них босиком. Ноги подгибаются и дрожат, но я бегу быстро.

– Форд и Дэвис уже там, пытаются их вывести.
– В панике Уайетт спотыкается, и Чарли хватает брата за руку, чтобы тот не упал лицом вниз.
– Пожарные уже в пути.

– Молния?
– спрашивает Чарли.

– Не молния. Это поджог. Дверь заколочена. Лошади в ловушке.

От слов Уайетта у меня кровь стынет в жилах.

Изо рта Чарли вырывается мрачное проклятие.

Все мое тело дрожит, когда я мчусь за Чарли. Дым проникает в легкие и затягивает сумрачное небо.

Лошади. Пожалуйста, пусть с ними все будет хорошо.

В ужасе мы останавливаемся перед конюшней. Пожар небольшой, слабый дождь гасит большую часть пламени, но оно медленно разрастается. Пламя лижет древесину и перекидывается на входную дверь.

Мои руки летят ко рту.

– Нет, о, нет.

Некоторые из лошадей уже вырвались, выбив двери стойл, чтобы спастись от пламени и дыма. С дикими глазами, раздувая ноздри, они мчатся по пастбищу. Форд и Дэвис, размахивая топорами, пытаются прорубить проем в стене, чтобы освободить остальных лошадей, оказавшихся в ловушке.

Ужас затапливает мое тело.

Чарли хватает меня за руки, оттаскивая назад, подальше от пламени.

– Оставайся здесь, - кричит он со страхом на лице.

Я сопротивляюсь.

– Нет. Я могу помочь. Это наши лошади. Это наше ранчо, Чарли.

Он крепко целует меня. Его глаза пылают.

– Возьми веревку. Отведи их на пастбище. Привяжи их, чтобы они не убежали обратно в конюшню. — Тяжело дыша, он наставляет на меня палец.
– Это твоя гребаная работа, Руби. И больше ничего.

А потом они с Уайеттом бросаются помогать своим братьям.

Я начинаю действовать.

Сердце колотится в груди, я хватаю моток веревки с ограды пастбища. Я работаю быстро, как учил меня Чарли, накидываю веревку на шеи свободных лошадей и спокойно веду их к столбу ограды, где привязываю. Я нахожу Стрелу, Пепиту и Ифуса. Я не вижу ни Уинслоу, ни коня-демона, которого Уайетт объезжал летом.

Я насчитала семь лошадей, значит, восемь еще в конюшне.

Тугой узел в моем животе превращается в зияющую дыру. Мои руки трясутся. Я чувствую себя такой беспомощной. Все вокруг в смятении, в вечернем воздухе слышен треск огня. Дэвис, Форд и Уайетт работают вместе, снося переднюю часть конюшни.