Укротить сердце

Хантер Ава

Руби и я - мы вместе. Мы. Весь этот гребаный мир лежит перед нами. Я проживу свою жизнь с этой женщиной. Я люблю ее сердце, ее душу и ее дикие мечты.

Я люблю ее.

Она моя, и я не отдам ее никому и ни за что.

Руби подставляет губы для поцелуя, затем поворачивается лицом к столу.

– Это что-то новенькое. Чарли Монтгомери за компьютером.
– В ее глазах читается любопытство, ее маленькая ручка скользит по моему плечу.
– Что ты делаешь?

– Кое-что изучаю.
– Я заправляю прядь волос ей за ухо.
– Выясняю,

какие продукты тебе следует есть. Нашел несколько кардиологов в Вашингтоне. Мы можем отправиться туда, если понадобится.

Ярко-голубые глаза Руби расширяются.

– Чарли, ты все это сделал?

Я усмехаюсь. Даже не пытаюсь это скрыть.

– Чертовски верно. Моя девочка заслуживает всего самого лучшего.

Ее дыхание сбивается. Она молча соскальзывает с моих колен и направляется к кухонному острову.

Я хмурюсь. От легкой тени грусти на ее лице у меня внутри все переворачивается.

Она стоит там, положив ладони на стойку и опустив голову. Через секунду она закрывает глаза.

– Мне нравится, что ты все это делаешь, - тихо говорит она.
– Но ты не можешь меня исправить, Чарли. Я не хочу, чтобы ты питал ложные надежды или пытался изменить то, что не в твоих силах. Это мое сердце. Это я.

Ни хрена подобного.

Я срываюсь со стула и подхожу к ней, прижимая к своей груди.

– Прости меня.
– Я обнимаю ее лицо.
– Я люблю тебя. Очень. И ты права. Я не буду пытаться тебя исправить, но я буду беречь. Пока я жив, я всегда буду защищать тебя, черт возьми.

– Я знаю, что так и будет.
– Слабая улыбка мелькает на ее лице, а затем исчезает. Румянец заливает ее щеки.
– Ты просто… не должен относиться ко мне иначе. Я не хочу, чтобы ты считал меня слабой, постоянно беспокоился или мешал мне делать то, что я хочу.

Вот он. Ее страх. Почему она не поделилась со мной своим секретом, когда я рассказал ей о ранчо «Беглец».

Ее так оберегали всю жизнь, что она привыкла к постоянным ограничениям.

Я хочу, чтобы она увидела себя такой, какой вижу ее я.

Идеальной.

– Руби, - с нажимом произношу я ее имя, чтобы она посмотрела на меня.
– Этим летом я не видел никого слабого. Я встретил сильную девушку, которая заставила меня стать лучше. Которая заставила меня жить, черт возьми. Которая помогала людям, когда в этом не было необходимости. Это ты. Золотая, как и твое сердце, и в тебе никогда не было ничего плохого или сломанного.

— Правда?
– шепчет она, в ее голосе звучит надежда.

– Правда. А это сердце?
– Я прижимаю ладонь к ее груди.
– Я собираюсь узнать о нем все, потому что теперь оно мое, слышишь? Твой ритм - это мой ритм.

Ее глаза блестят.

– Ты будешь продолжать жить, малышка. А я просто буду тебя беречь.

Кровь приливает к ее щекам. Она вздергивает подбородок, дразнящая улыбка на ее лице моментально заводит меня.

– Думаешь, ты справишься, ковбой?

Притянув ее ближе, я

рычу ей в губы.

– Подсолнух, я уверен, что справлюсь.
– Я провожу рукой по округлости ее груди и обхватываю тонкую шею. Ее пульс учащается под моими пальцами. Я отслеживаю его, как она учила меня всю последнюю неделю.

Это сердцебиение - мое.

Мое, чтобы знать.

Мое, чтобы любить.

Каждый удар - драгоценный.

Мощный.

– Это сколько?
– Моя рука задерживается на ее пульсе.
– Около 150?

Ее длинные ресницы опускаются, и она касается своего запястья.

– 130.

Беспокойство скручивает меня изнутри.

– Как это ощущается? Тебе больно?

– Нет, - говорит она.
– Я чувствую трепет. Словно там бабочка. Когда она бьется быстрее… это похоже на давление.
– Она смеется, ее смех - как мелодичный звон, который воспламеняет мою душу.
– Вот. Я покажу тебе.

Приподнявшись на цыпочки, она целует меня, проникая языком в мой рот. Ее ногти впиваются в мое плечо, и из меня вырывается мучительный стон.

Под кончиками моих пальцев ее пульс учащается.

С рычанием я отстраняюсь от нее.

– Руби, - предупреждаю я, не желая причинять ей боль.

Улыбка растягивает ее губы. Она делает шаг ко мне, просовывая стройную ногу между моими.

– Вот так можно завести сердце, - говорит она, ее великолепные голубые глаза темнеют от желания.
– Просто поцелуй меня, ковбой.

К черту.

Я целую.

Мои губы поглощают ее. Руби прижимается ко мне, учащенное дыхание синхронизируется с ударами ее сердца. Каждый из них я чувствую. Мое сокровище. Я подхватываю ее и поднимаю с пола. Она целует меня глубже, обнимая ногами талию. Я крепче прижимаю ее к себе и несу в гостиную.

– Медленно, - шепчет она, задыхаясь.

– Медленно, - хрипло вторю я ей в губы.

Ее тонкие руки поднимаются к потолку, чтобы я мог раздеть ее. Я бросаю ее платье и трусики на пол, пока мы направляемся к дивану.

Отчаянная, животная потребность овладевает мной. Обнять ее. Трахнуть ее. Почувствовать, как ее сердце бьется рядом с моим, и знать, что она здесь.

Я расстегиваю молнию на джинсах и сажусь на диван, а Руби устраивается сверху. Когда она опускается на мой член, я стону, погружаясь в ее сладкий жар. Она гладкая и тугая, и я рычу в знак одобрения. Я поднимаю и опускаю ее бедра, входя в нее так глубоко, что мы оба вскрикиваем.

– Не знаю, как я, черт возьми, выживал без тебя, Руби, - бормочу я, зарываясь в ее дикие волосы, в которых запутались цветы.
– Не знаю. И не хочу знать.

Воздух вокруг нас наэлектризован и искрится, и только Руби может заставить меня почувствовать это. Живой и вибрирующий. Это все для нее. То, что нужно моей девочке, чтобы чувствовать себя хорошо. Мои толчки медленные и контролируемые, уничтожающие все мои темные стороны, оставляющие только мужчину, которого она любит. Мужчину, которого она заслуживает.