Угроза эволюции
Шрифт:
— И это правда! — перебила Вива. — Но это не меняет того, что ты поступил нехорошо.
Я стоял и смотрел на неё. Столь негативной реакции не ожидал. Будто дело было в чём-то ещё.
— Образцы хоть уничтожены?
Я молча кивнул, пытаясь сообразить, что может быть истиной причиной такого негодования. Хотя, изначально был готов. Моё решение и моя ответственность. Ни о чём не жалел. Теперь точно знал, что преграды для наших чувств в виде кровного родства не существует.
— Кроме того, ты убил детей! — псиэм Вивы, вспомнившей то, что я ей рассказал по дороге домой, выдал ещё
Я плотно сжал губы и проглотил напрашивавшийся ответ: "Ну, или их, или тебя". Попытался объяснить, смягчить ситуацию.
— Вива, это были полноценные инсектанты — шершни, хоть и в детских телах. Они усиливали отца-куратора, каждый по четыре лир плюсом. Если бы не то моё решение, он разорвал бы нас с тобой, в конце концов, да и Араха следом.
— Понимаю, но мне горько, — девушка покачала головой. — Ты знаешь моё отношение к детям. А тут — вот…
Она надолго замолчала. Я тоже стоял, не говоря ни слова. Ощущал весь идиотизм ситуации и бесполезность попыток что-либо изменить разумными аргументами. Вивой завладели эмоции, в псиэме проскальзывало что-то истеричное. Возможно, это было следствием перенесённых страданий и использования максимума её радикализации в бою.
— Спасибо тебе ещё раз, — проговорила наконец альсеида. — Но меня всё это мучает и надо побыть одной, наверное.
— Тогда пойду, — я пожал плечами.
Её глаза одновременно отталкивали меня и просили остаться. Но и я не готов был после всего произошедшего выдерживать эту двойственность, метаться в непонятных противоречиях.
Вышел, закрыл дверь и уехал. А на следующий день узнал, что Вива покинула Нова Аркадию.
И вот теперь сидел, наслаждался свежим ветерком, прохладными брызгами от фонтанов и думал о том, что мои чувства к Виве приносят слишком много неоднозначного. Расставания превращаются в систему, а моменты счастья кратки и зыбки. Хотя, возможно, и остаётся надежда на благополучное продолжение.
Верный Арах по-прежнему настойчиво посылал псиэм-волны с призывом воспринимать всё спокойнее и ироничнее. Дельный совет. Я выдохнул, расслабился, постарался выкинуть все мысли. Это почти удалось. Но одна осталась.
В голове красным триггером тревоги полыхал совет, данный мне Тиберием Каррой:
"Когда поменяется вся картина мироустройства, постарайся, чтобы кое-кто самый близкий не обратился против тебя".
Глава 4. In nomine Rationis (Во имя Разума)
Миры летят. Года летят. Пустая
Вселенная глядит в нас мраком глаз.
А ты, душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь, — который раз?
Что счастие? Вечерние прохлады
В темнеющем саду, в лесной глуши?
Иль мрачные, порочные услады
Вина, страстей, погибели души?
Что счастие? Короткий миг и тесный,
Забвенье, сон и отдых от забот…
Очнёшься — вновь безумный, неизвестный
И за сердце хватающий полёт…
А. Блок
— Что, теперь мне нельзя будет с парнем встречаться,
Воздушное создание четырнадцати лет от роду смотрело на меня перепуганными глазами, готовясь упасть в обморок.
"Вот уж действительно, главный вопрос всей жизни", — мысленно улыбнулся я. Вслух же сказал:
— Можно, Дели, конечно, можно. Только парню желательно сказать правду. Не обманывай. Если ты ему нужна, примет такой, какая есть. Ты ведь не выбирала, это дано от рождения.
— Но как же? Что скажут в колледже? Да и вообще… — сидящая рядом мать девочки смотрела на дочь странным взглядом, в голосе проскальзывали истеричные нотки. — А что вы с ней теперь сделаете?
Я вздохнул. Съедим на ужин! Каждый раз одно и то же…
— Успокойтесь. Необращённая альсеида — это не приговор. И мы не убийцы — казнить всех без разбора. В случае Делиции автообращения не произошло, зафиксирован её потенциал. Берём девочку на учёт. Есть сотрудницы Конгрегации, псиэм-аналитики, которые контролируют таких, как она. Объясняют подробно, чего делать нельзя. Самое главное — не вступать в контакт со старшими подругами — альсеидами. Ни в какой контакт, — я выразительно посмотрел на женщину.
Она кивнула и вновь уставилась на дочь как на диковинное нечто. Сколько раз я уже видел такой взгляд.
— Вот контактный сигнал псиэма моей коллеги, которая зарегистрирует Делицию и будет с ней работать, — кратким импульсом переслал сведения даме, нервно теребящей ремешок сумочки.
Потом посмотрел на девушку и улыбнулся так тепло, как только мог.
— Не унывай, Дели. В Нова Аркадии сотни необращённых альсеид, о которых мы знаем, и они живут отличной полноценной жизнью. Кстати, солистка одной крутой группы, которую ты наверняка слушаешь, — альсеида. Только тс-с-с! Не скажу, кто именно, это секрет, — я подмигнул.
Дели немножко расслабилась и робко улыбнулась в ответ.
— Ну всё, прямо сейчас свяжитесь с этой сотрудницей и следуйте её инструкциям. Раз в месяц нужно будет являться на очные встречи, чтобы Конгрегация была уверена, что обращения не произошло. В остальном — никаких ограничений. Колледж, развлечения, нормальная жизнь. И понимайте друг друга, поддерживайте.
После сбивчивых "спасибо" и "до свидания" за мамой с дочерью закрылась дверь. Я устало потёр глаза. Последние на сегодня. Таков уж этот день, когда мой черёд вести приём взволнованных горожанок.
Традиция, заведённая Тиберием Каррой и соблюдаемая в Новоаркадском отделе уже не первое десятилетие, — начальник и заместители по два раза в месяц принимали посетителей с их бедами и страхами. Важно показывать населению, что значимая часть работы Конгрегации — выявление и учёт необращённых альсеид, профилактика радикализации — выстроена так, чтобы приносить людям благо, а не ущемление их прав.
Наши многочисленные псиэм-памятки и лекции (нельзя девочкам общаться с альсеидами, а мальчикам — с инсектантами, нельзя никому лезть в загородные глухие места, где обитает масса насекомых, и тому подобное) были свободно доступны всем. Но личные встречи обывателей с ликторами способствовали снижению тревожности в обществе и обеспечению позитивного имиджа Конгрегации.