Угроза эволюции
Шрифт:
— Понимаю, — я кивнул.
Клан одного из Триумвиров — Марка Делл Апиуса — много чем владел, в том числе и в Нова Аркадии. Нить слабая, вероятна и случайность. Но если предположить, что зацепка действительно ведёт к семье Триумвира, вырисовывается совсем другой масштаб.
— Что второе? — тон Тиберия не был ни нетерпеливым, ни требовательным, но такому человеку хотелось отвечать как можно быстрее и чётче.
— По своим каналам я обнаружил локацию с ещё одним возможным инкубатором. Есть основания полагать, что там Братством жнеца проводятся дополнительные эксперименты. Центр исследований искусственной крови — недалеко от побережья в районе Notte stellata [33] .
33
[33]. Notte stellata (итал.) — звёздная ночь.
— Действуй, — незамедлительно отозвался Карра. — Но оба направления отрабатывай совместно с Арегонусом. Марио — моя надёжная опора. Возможно, преемник на этом посту, хотя, конечно, Кастору решать. Держись Арегонуса, многое сможете вместе.
— Конечно, Sanctum censor, — кивнул я. И добавил: — Мы хорошо сработались.
Карра провёл слегка дрожащей рукой над инфопанелью, разворачивая в воздухе объёмную голограмму наблюдаемой телескопом системы наших трёх звёзд, названных в честь древнеримских Парок — богинь судьбы. Невольно мой взгляд притянул образ Нова Ромы — крохотная тусклая пылинка в великом Ничто космоса. По силе мотивации к переосмыслению масштабов значимости всего происходящего этот вид ничем не уступал знаменитой "Pale Blue Dot" [34] — старой фотографии крошечной беззащитной Земли, на которую я любил иногда смотреть в минуты наибольшей задумчивости.
34
[34]. Pale Blue Dot (англ.) — бледно-голубая точка. Это название фотографии Земли, сделанной в 1990 году космическим зондом "Вояджер-1" с огромного расстояния примерно в 6 миллиардов километров, на которой планета выглядит крошечной пылинкой в гигантском солнечном луче. Идея сделать снимок в ходе миссии "Вояджер-1" и название "Pale Blue Dot" были предложены Карлом Саганом.
Тиберий тоже глядел на образ нашей планеты.
— Значение мужской дружбы очень велико, — проговорил он вдруг. — Вы с Марио могли бы составить мощный тандем. Помню, когда-то здесь служили Кастор и Публий, твой отец. Неразлучными были друзьями.
Я удивлённо посмотрел на старика. Нет, я, естественно, знал, что полгода во время своей командировки в Нова Аркадию отец служил именно под началом Карры, более того — на позиции его заместителя. Но никогда не слышал, что отец и Вартимус дружили.
— Да, всё время таскались вместе, хоть и конкурировали, два раздолбая! — старик улыбнулся. — Но потом резко поссорились. Ходили слухи, что из-за женщины. Отец твой, знаешь ли, пользовался успехом, местные синьорины столичному красавцу проходу не давали. Особенно с одной у него серьёзно тут вспыхнуло. Так что не удивлюсь, если где-то брат или сестра у тебя есть.
Глаза Тиберия пристально посмотрели на меня с волной иронии-подозрения-предостережения. Я постарался, чтобы моя реакция выглядела и чувствовалась в псиэм-поле максимально нейтральной. Ох, неспроста такой человек в эти воспоминания-сплетни ударился! Арах беспокойно заёрзал.
— С большим сожалением я потом узнал, что твоего отца убили в столице при весьма загадочных обстоятельствах. Настоящая личность. Непокорный был, наперекор шёл. Что хотел, то и творил.
Я вздохнул, вспомнив, как получил весть о гибели отца. Но не отвлёкся ни на миг от сути того, что говорил Карра. Выходило, Публий Диль Варрус мог претендовать на пост Главы Конгрегации. Но никто мне об этом никогда даже не намекал. И сам отец всегда давал понять, что позиция верховного ликтора в Иггарде, которую занимал, отвечает его призванию и интересам.
— Ладно, дело прошлое, — махнул рукой Тиберий. — Ты его не посрамил, сам стал мощным ликтором. И путь тебя ожидает интересный. Если сам себе всё не испортишь.
— Постараюсь не испортить, — отозвался я.
— В общем, приступай. Спланируйте всё с Марио, и вперёд.
Я собрался уже уйти, но вспомнил об одном весьма любопытном вопросе, который не давал покоя. Хотя формально был не вправе его задавать. Но хотелось. Раз уж я в отца, и больно непокорный.
Видя, что переминаюсь с ноги на ногу, Карра спросил:
— Что ещё беспокоит?
— Прошу прощения, Sanctum censor, вопрос не по моему допуску, но меня весьма интересует псиэм-книга "Апокриф эволюции", о существовании которой недавно узнал.
Взгляд старика стал особенно проницательным, его псиэм выдал волну интереса-сомнения-таинственности.
— Как узнал?
— Последовательность ссылок в псиэм-лекториуме. Но к содержанию меня система не допустила.
— Естественно. Но и упоминания не должна была выдавать, — старик покачал головой. — Будто тебе кто-то специально подсунул.
Я задумался. Случайности неслучайны?
Тиберий помолчал, о чём-то размышляя. По его щекам над краем бороды прошлись подобные ожившему рисунку вен синеватые линии татуировки. Столетний паук-симбионт, видно, покрывал уже всё тело старого ликтора.
— Это очень неоднозначное творение, отражающее иной взгляд на реальность. Возможно, такой, к какому общество пока не готово. И неспроста эта информация загрифована столь серьёзно.
Тиберий устало покачал головой, и в этот момент я понял, насколько всё-таки тяжёл груз прожитых им лет, хранимых знаний и воспоминаний.
— Знаешь, если бы я кому-то и доверил всё, связанное с "Апокрифом", то вам с Марио. Но не уверен, что вы уже готовы. Да и не хочу наступать на пятки юному Кастору. Он Глава, пусть решает.
Кивнув в знак согласия, я всё же не удержался от последней дерзкой попытки.
— Не дадите даже нить для свободного поиска? Когда создана псиэм-книга, кто автор?
Старик усмехнулся.
— Доподлинно неизвестно, кто именно автор "АЭ". Я догадываюсь, кто. Но унесу эту тайну с собой, обратившись в прах. По ряду причин. В том числе из-за любви, которая связывала меня с его сестрой.
Карра помолчал, глядя на меня.
— Но мне кажется, со временем сам всё узнаешь. Мои прогнозы всегда сбываются. Ты уже прошёл серьёзную проверку, хотя об этом не подозреваешь. Ключевые фигуры этой истории ближе к тебе, чем думаешь. Я уже не важен, моё время прошло. А тебе предстоит многое. Ограничу своё влияние на твоё будущее одним советом. Но очень значимым.
У меня внутри почему-то всё перевернулось. Не от страха, неуверенности или чего-то ещё подобного. Скорее, от того, что казалось — вот-вот удастся протянуть руку за ту самую ширму, которая скрывает главную тайну. Я, боясь пошевелиться и даже дышать, чтобы не спугнуть возможное откровение, во все глаза смотрел на старика.