Угли "Embers"
Шрифт:
«Она всё ещё смеется».
И это было странно, потому что Сокке казалось, что он разозлится ещё больше. Но нет. Он просто чувствовал… холод.
«Рано или поздно Аанг шлепнется на землю ко всем нам. И тогда он разозлится».
В последний раз, когда кто-то так ужасно обошелся с Катарой, генерал Фонг потерял большой кусок своей крепости. У Хамы не было крепости, но луна всё ещё стояла в небе и…
«Хама не знает, что Аанг – покоритель воды».
Если бы она знала, если бы она поняла, что её мерзкая игра ещё не была закончена…
Ему
Ага. Он знал, что ему делать. Теперь бы заставить ноги двигаться и сделать это.
«Папа сделал бы это. Он вождь. Иногда нельзя ждать решения племени. И мы знаем, что Народ Огня не может её удержать.
Папа сделал бы это. Давайте, двигайтесь…»
– Сокка, берегись!
Тоф неслась к ним сломя голову. Целая куча разозленных бывших заключенных бежала или ковыляла вслед за ней с цепями или другим импровизированным оружием в руках. Но сразу за Тоф…
Хама зарычала, и Сокка понял, что она увидела. Даже при свете луны золотистый морской шелк нельзя было ни с чем перепутать.
– Покоритель огня!
Со сверкающими серыми глазами, Хама подняла узловатые пальцы…
– Не разговаривай в бою.
Пиандао и Темул вдалбливали ему это денно и нощно. Сражение на войне не было сражением в стиле Племени Воды. В нем не было чести. Никаких последующих славных песен-сказаний о том, как ты насмехался над врагом и оставил его на льдине в синяках и порезах, чтобы зализывать раны и чувствовать позор. Был только ты и люди, которые умрут.
– Никогда не разговаривай в бою. Разговор означает, что ты думаешь. Если ты думаешь, ты реагируешь. А тебе надо действовать.
Человек за этим клинком собирается тебя убить. Он убьет тебя, твоих друзей, твои мечты.
Не разговаривай. Не думай. Сначала убей его!
Хама думала. Хама реагировала. И всё за время одного вдоха.
Шидан действовал.
Хама увернулась от блеска лунного света на стали, кровь темной линией потекла по одной руке. Взмах руки, которым она собиралась бросить Шидана на землю, был нарушен и сменился сжатыми кулаками, предназначенными, чтобы держать…
Выходя из вертикального удара вверх, Шидан замер.
– Сталь? И где же гордость покорителя огня? – Хама обошла его сбоку, держа кулаки. – Тебе следовало испепелить меня.
– Бросать огонь в ту, кто может исказить движения человека, и в лесу, который остался без воды из-за вашего сражения, - выдавил Шидан, не двигаясь. – О, да, кроновый пожар в час призраков – это такой щедрый дар тем, кто пережил твою ненависть.
«Это звучало совсем неправильно», - подумал Сокка, отчаянно пытаясь по дюйму выползти из поля зрения Хамы. Он видел, как Джеонг Джеонг зажег огонь на воде. Шидан мог сжечь врага, не опалив леса…
«Драконы не убивают огнем», - прошептал ему дар Темул. – «Нет, если у них есть другой выход. Они используют когти…
И они целят в горло».
Темнота на темной ткани. Не от руки Хамы. А значит…
Это ничего
И хуже всего то, что он не мог их винить. Не мог. Катара считала воду самым благословенным и благородным элементом, а Аанг думал, что никто не может заставить тебя сделать что-то против воли.
То, что существовал кто-то вроде Хамы, значило, что они ошибались.
Шипя, Хама начала опускать сжатые кулаки… Они не двигались.
Шидан не двигался.
– Всё, что живет, покоряется водой, - рявкнула Хама. – Склонись, лордик! Знай, что тебя наконец-то победили!
– Такая как ты? Никогда! – на лице дракона выступила капельки пота, но его зубы сверкали остро и ярко. – Я - дитя Агни. Кровь в моих венах – огонь. Склонить меня к твоей воле? Сначала ты покоришь костер!
– Твоя кровь – возможно, - усмехнулась Хама. – Их? – Хохоча, она взмахнула окровавленными руками, и вода взлетела с земли целым роем ледяных кинжалов…
– Тоф! – завопил Сокка. – Стена!
Невидимая рука Хамы сомкнулась на его венах, и ему захотелось ругаться. Или кричать.
Но земля процарапала по земле, когда Тоф доверилась ему и подняла защиту против атаки, которую она не видела.
Лед вонзился в землю, стукнувшись так, что у него по спине пробежала дрожь. Сверкая, как отравленные бриллианты, они принялись резать.
Может, Тоф и не могла видеть воду в воздухе, но она чувствовала, как разрушается её оборонительный щит. Покорительница земли отскочила на шаг в сторону, хлопнула в ладоши…
Земля сомкнулась вокруг Хамы, поднялась до горла.
«Попалась». Сокка облегченно втянул воздух, когда его руки и ноги стали вновь послушны его воле. «Теперь, что нам делать с…»
Земля пылью разлетелась по ветру.
«О, черт, нет».
Хама крадучись вышла из оседающей пыли, её руки и ноги были обернуты толстыми потоками воды.
– Вода есть кругом, маленькая покорительница земли. Даже в дыхании огня!
Ледяные иглы. Везде.
Сокка двигался прежде чем понял, куда он двигается: темный металл расколол ледяные кромки, оставив его ладони и руки в уколах и порезах, источающих красное при свете огня. Но это были всего лишь порезы, в то время как деревья за ним щетинились иглами толщиной с иглы дикобразосвина.
«Свет огня».
Защитная сфера пламени, напоминающего пламя Азулы, с шипением обращала лед в пар, прежде чем он успел проткнуть кучку незадачливых бывших пленников. Но некоторые иглы затрещали вместо того, чтобы растаять, и взмах рук и тела Хамы отправил осколки, чтобы вонзиться в незащищенное тело.