Угли "Embers"
Шрифт:
— Амая!
Нет! Она не хотела слышать мольбы своего ученика, она не…
— Амая, черт побери, проснись! Он лжет тебе!
Это… не было похоже на мольбу.
— От него исходит чувство гнева, но это не так! Не так, как от тебя или меня. Он пустой. Дыра в воде. Он ест и ест, но никогда не сможет заполнить эту дыру. Вот почему он нас ненавидит!
— Он заставляет тебя чувствовать пустоту. Вот как он тебя использует! Он делает тебя одинокой, испуганной и потерянной. Заставляет тебя поверить, что ты не можешь разозлиться,
Зрение на секунду вернулось, когда сила озера ненадолго отступила. Зуко уклонился от веера ледяных клинков, исчезнув в завесе пара. Огонь в воде искажал восприятие огня-во-плоти, замедлял её мучителя, создавая затишье посреди бури.
— Он врёт, — голос Зуко был низким и опасным, когда он неслышно шагнул из тумана, с вызовом смотря прямо на капающие клыки. — Ты думаешь, что твое племя отгоняло таких тварей с помощью сообщества, с помощью воды. Именно так думали все остальные покорители воды! Вот почему они погибли!
«Нет, отойди, убирайся прочь!» Беспомощность накатилась на нее, и она почувствовала довольное рычание.
Тонкий туман блокировал какую-то часть следующей волны, но не всю. Вода сбила Зуко с ног, клыки ринулись вперед… и сомкнулись на коричневой ткани, когда Зуко скинул верхний халат и перекатился, чтобы встать на ноги, сжимая в руке кинжал.
— Вы побеждаете духа, потому что, когда вы думаете о своей семье, вы чувствуете, — тяжело дыша продолжил Зуко. — А чувства — это огонь, Амая! Разозлись!
«Что?..»
«Ты одна. Изгой племени. Проклятая своими собственными поступками: кто примет назад ту, что служила их врагам? Ты моя!»
Но она никогда не старалась услужить кому-то. Она делала это, потому что… потому что…
«Хьёдзин».
Маленький мальчик, потерявшийся и плачущий на улице. Невинный юный озорник и источник неприятностей, каким сейчас был Джинхай, и который ничем не заслужил подстерегающей его смерти.
«Я сделала это, потому что должна. Потому что он нуждался во мне. Ему был нужен кто-то, и я оказалась рядом. И как я могла называть себя целительницей, если бы оставила мальчика на смерть, имея возможность что-то сделать…»
Одиночество врезалось в неё с силой цунами, затягивая вниз…
«Нет.
Нет, я не позволю.
У меня есть семья. Она не моего племени, она маленькая, спрятанная и сломанная, но она не сдается. Ни сейчас. Ни в будущем.
Надо было ограничиться мной, хайма-дзяо! Но ты пытаешься убить моего ученика. Его ты не получишь!»
Шипение волн, поток образов, насквозь пропитанных болью, досадой и страхом за её спрятанный народ — все чувства, которые Зуко растормошил в ней. «Ненавижу его! Ненавижу и уничтожу!»
Это была правда… и это была ложь. «Нет, — подумала Амая и почувствовала, как её разбитые осколки собираются воедино, подогреваемые растущим гневом. — Ты ненавидишь нас, потому что завидуешь, потому что мы теплые, мы дышим и живем так, как ты никогда
И он сделал это ради неё. Она знала это так же ясно, как она внезапно могла видеть берег, Дай Ли, поднимающих стену, чтобы отсечь силу воды, Муши, что-то оживленно обсуждающего с Широнгом, который осторожно двигал некоторые участки песка. Наверняка у них был более безопасный план. Наверняка они могли подождать.
Но здесь и сейчас Зуко поставил себя под удар, чтобы разозлить её.
«Сдавайся, ублюдок, — подумала Амая, сконцентрировав всю свою волю в одной руке. Ей бы только на секунду вернуть контроль, хотя бы над кончиками пальцев… — Тебе конец!»
«Глупая маленькая жизнь, ни у кого здесь нет силы, способной победить меня!»
Вода волной хлынула вперед, и каменная стена раскололась.
***
Нет времени думать. Нет времени спросить Муши о плане Б. Только миг, чтобы топнуть ногой и выбросить вперед руки…
Широнг почувствовал, как что-то более твердое, чем вода ударилось о поднятую им стену: Ли всплыл между налетающими волнами, хватая ртом воздух.
Кинув перчатки, Широнг сомкнул кулаки и дернул на себя.
— Я ваш должник, — просипел Ли, вода с которого капала на песок. Широнг вернул камни перчаток на руки.
— Потом рассчитаешься, — просто ответил Широнг. — Не капай на линии. — Хотя они скорее напоминали траншеи в песке пляжа, чем линии.
Ухмылка Ли больше подошла бы диллольву.
— Дядя?
— Ещё несколько секунд, — откликнулся старший, копая и наливая. — К счастью, он отвлекся на разрушение стены…
Лёд рассек воздух подобно лезвиям бритв, и Широнг понял, что дух был недостаточно отвлечен.
«О». Красный, так много красного. Почему всё было красным, когда мир такой холодный? «Это будет больно…»
***
Для некоторых людей время в бою останавливается.
Айро почувствовал, как его пульс растянулся до медленных ударов, как Зуко развернулся к их упавшему союзнику и укрепил каменные стены медленно выползающим из озера льдом. Он стоял ближе к берегу, чем его племянник и Широнг, ближе к опасности… Именно там, где он и хотел быть.
«Жди».
Клыки ринулись к нему, медленно раскрываясь.
«Жди».
Чешуйчатая водная нога ступила на землю, переступив песчаную траншею…
«Сейчас!»
Выдох, и пламя взревело над разлитым ламповым маслом, его воля поднимала огонь ещё выше. Ровно на такую высоту, чтобы скрыть сферу огня, которую Айро выдохнул и обернул вокруг себя, чтобы пройти сквозь оцепеневшую воду, пока его рука не коснулась ледяной, сопротивляющейся плоти. Мужчина с хлопком развернул вышитую огненными терниями накидку, одним стремительным движением обернул её вокруг Амаи, вдохнул и вышел… из воды и из лабиринта. За его спиной по-прежнему бушевало пламя.