Угасающее солнце: Кутат

Черри Кэролайн Дженис

Утренний туман окутывал палатки, создавая ощущение покоя. Даже черная ткань палатки Келов была окрашена золотом. Центр лагеря жил. Здесь суетились каты, бегали дети, горели костры, на которых готовилась пища. Но золотых мантий не было видно. И черная мантия была только одна, да и та скрылась в палатке при их приближении. И тотчас из палатки вышли остальные кел'ейны. Они столпились возле входа, и нехорошие предчувствия овладели Ньюном… Он хотел предупредить Дункана, но промолчал: Дункан и сам был не глуп, мог сообразить что к чему.

Они подошли к палатке,

вход в которую загородили келы. В центре стоял Хлил.

– Госпожа собрала Совет, – сказал он. – Наши и их вместе.

Вот оно что, – подумал Ньюн, устыдившись собственных подозрений.

– Хорошо, – коротко сказал он и направился от палатки. Хлил пошел за ним. Но затем Ньюн остановился, предчувствие плохого не оставляло его. Он посмотрел назад и встретился взглядом с Дунканом.

– Дусы, – сказал он ему. – Они меня беспокоят… Я не знаю, где они. Вызови их…

«Они могут понадобиться», – подумал он. Ньюн знал, что Дункан понял его предупреждение. Это только предосторожность, ни к чему впадать в панику.

Он повернулся и продолжил свой путь с Хлилом.

Кел'ейны собрались возле входа, но не изъявляли желания войти в палатку… джей'эном… и не только джей'эном… Здесь были кел'ейны из других Келов, и они все подходили и подходили. В палатке было темно и ничего не видно. Дункан уселся на песок среди остальных, опершись спиной на палатку, которая защищала его от ветра. Он склонил голову, стараясь вызвать дусов. Но постепенно он переключил внимание на то, что происходило вокруг. Он хотел понять, на чьей стороне кел'ейны джей'эном. Вот старый Перас, всегда спокойный и благожелательно относящийся к нему. Нет, он не мог ждать от Пераса зла. Тэйз… бесстрастное лицо юноши вселило в него беспокойство. Тэйз, всегда такой оживленный… а сейчас он необычно тих и сосредоточен. И Рас… Рас и Ньюн всегда относились друг к другу холодно. Для того, чтобы почувствовать эту неприязнь, Дункану не требовались дусы. Сейчас Рас была здесь и расположилась так, чтобы видеть его…

Тишина повисла в воздухе. Некоторые кел'ейны вошли в палатку, в том числе и кел'ейны других племен, что было необычно. Другие оставались на месте. Дункан смотрел вниз, стараясь не обращать на них внимания. Хранить молчание – это было самое лучшее в его положении. Тягостная напряженность окружала его. Он слишком мало времени провел в племени джей'эном, со многими келами был незнаком, не знал, о чем они думают, что хотят делать… И если ночью они помогли ему остаться в живых, то сделали это не от любви к нему. Дункан не строил иллюзий на этот счет.

Сидящий справа кел'ен коснулся его рукава.

– Ци'мри, – сказал кел, вовсе не стараясь оскорбить его, – ци'мри, ты ничего не говоришь.

Он поднял глаза и встретился взглядом с остальными: мужчинами и женщинами, молодыми и старыми, но с одинаково бесстрастными лицами. И у всех них были шрамы касты Келов, сет'ал. У одних – свежие и яркие, у других – застарелые, поблекшие, затянувшиеся.

– Многие не желают мне добра. А что желаете мне вы, кел'ейны?

Они

переглянулись, и Дункан, стараясь не выдать своего беспокойства, следил за этим.

– Ты всегда, – сказала кел'е'ен, – стараешься держаться в чьей-то тени.

Дункан почувствовал, что в отсутствии Ньюна его спина словно обнажена. Он посмотрел в сторону палатки госпожи, в которую вошел Ньюн, но не увидел никого, кроме чужих кел'ейнов. Он поднялся и пошел к палатке Келов, чтобы скрыться в ее темной безопасности, но кто-то придержал его за рукав. Дункан обернулся. Старая кел'е'ен, на лице которой почти исчезли шрамы касты, коснулась его лица.

– Ты ци'сета, без шрама. Кто может вызвать _т_е_б_я_, кроме кел'ена без шрама. А таких среди нас нет.

– Что случилось? – спросил Дункан, понимая, что слова кел что-то означают, но не зная, кто среди кел'ейнов этих смешанных племен старший по рангу. Он переводил взгляд с одного лица на другое, и наконец остановился на лице старого Пераса. На этом изможденном лице он увидел нечто вроде симпатии к нему.

– Что случилось? Совет…

Сзади послышались мягкие шаги по песку. Его дус, встревоженный, торопился к нему. Он ощущал враждебность, окружающую Дункана.

Дункан подозвал его жестом и сказал келам:

– Не нужно ненависти.

Это было все равно, что попросить ветер не дуть, остановиться, но головы согласно закивали. Дус спокойно прошел между ними и занял место рядом с Дунканом. Последовала долгая пауза, и среди этой тишины Дункан снял с пояса тяжелые шнуры кэй'ислэй и начал плести сложный узор стар-мандала.

Плетение узора успокаивало смятенный дух, а это был один из самых сложных узоров. Дункан знал, что он превосходит в этом искусстве очень многих, даже украшенных шрамами. Ведь у него была долгая практика на корабле. Пальцы его быстро бегали по узлам, не обращая внимания на собравшихся вокруг него, но ощущая их взгляды.

– Кел'ен, – окликнул его Перас.

– Да?

– Совет затягивается. Ты играешь в шон'ай?

Сердце Дункана бешено забилось. Это была Игра Народа, и Ньюн в бешенстве бы запретил Дункану принимать в ней участие. Дункан аккуратно распустил узор, повесил кэй'ислэй на пояс.

– Я – мри, – сказал он, – несмотря на ваше неудовольствие. Да, я играю в Игру.

Послышались перешептывания, реакция на его слова. Старый Перас вынул из-за пояса клинки ас'сеев.

– Я буду партнером кел Дункана, – сказал Перас.

В этой Игре, как говорил Ньюн, жизнь играющего зависит от расположения игроков. Если сильный игрок сядет против слабого, то слабый может погибнуть. Сильный игрок, сидящий рядом со слабым, может служить защитой слабому, если тот с умом будет делать свои броски.

Келы образовали круг из шести. Остальные приготовились смотреть. Дункан обрадовался, увидев, что в круг вошли Диас, друг Пераса, занявший место против Дункана, и несколько молодых. Но вот подошла Рас, наклонилась, тронула рукав Диаса. Последовал короткий неслышный спор, и Рас заменила Диаса. Она села напротив Дункана и Пераса.