Учитель

МакФадден Фрида

Учитывая все, что уже происходит со мной, меньше всего мне хочется враждовать с Кензи Монтгомери. Поэтому я собираю сумку и плетусь к одному из оставшихся свободных мест. Оно прямо в первом ряду, практически у мистера Беннетта на коленях. Отлично.

Мистер Беннетт за своим столом, смотрит в список. На столе лежит книга, и я заглядываю в корешок – это сборник стихов Эдгара Аллана По, который, безусловно, мой любимый поэт во всем мире. Это, пожалуй, единственное, что за весь день подняло мне настроение.

После звонка

на урок мистер Беннетт поднимает глаза от списка. Его лицо расплывается в улыбке, и когда уголки его губ приподнимаются, меня словно бьет током. Я много раз видела мистера Беннетта в коридоре, но до этой секунды, глядя, как он улыбается с расстояния около двух футов, я никогда не осознавала, до какой степени он красив. Я даже не могу сказать, почему именно, но что–то есть в мужественных чертах его лица и искорке в глазах.

Бывают вещи и похуже, чем сидеть в первом ряду на уроке английского.

Конечно, он суперстарый. Ему где–то за тридцать, может, даже ближе к сорока. И, разумеется, он женат на женщине, которая задала нам домашку в первый же учебный день. (Это так неправильно...). Но не могу же я сказать, что он непривлекательный. Этот урок не будет пыткой.

Мистер Таттл не был красавцем. Никто никогда не назвал бы его горячим. Он был даже старше мистера Беннетта, и у него был большой живот, нависающий над ремнем. Но дело было совсем не в этом.

– Здравствуйте. – Мистер Беннетт встает из–за стола и обходит его, садясь на край лицом к классу. – Добро пожаловать на английский в одиннадцатом классе. Если вы не должны быть на английском в одиннадцатом классе, тогда я предлагаю вам быстро выйти, пока никто не заметил.

Никто не уходит. У меня такое чувство, что даже если бы ученик оказался не в том классе, он бы все равно остался.

– Отлично. – Он барабанит кончиками пальцев по правому бедру. – Тогда давайте приступим к делу. В этом году мы сделаем упор на поэзию. Вы прочтете так много стихов, что будете рифмовать даже во сне.

Мистер Беннетт проводит рукой по правому колену, и я не могу не заметить, что ткань его брюк слегка потерта на колене. Интересно, сколько он зарабатывает как учитель. Ни одна из его вещей не выглядит новой или дорогой.

С другой стороны, на миссис Беннетт была пара туфель, которые, похоже, стоят целое состояние. Не то чтобы я много знала об обуви, но у моей мамы есть такая пара, и она не дает мне их носить, потому что говорит, что они слишком дорогие, и я их испорчу. Она, наверное, права.

– А теперь, – говорит он, – я хочу пройтись по классу, и вы назовете мне свое любимое стихотворение. Но называйте, только если оно у вас действительно есть. Не надо ничего выдумывать, чтобы произвести на меня впечатление, потому что я замечу.

Несколько рук взлетают вверх, потому что, честно говоря, всем явно не терпится произвести впечатление на мистера Беннетта. Особенно девчонкам в классе. И когда

он улыбается им, каждая по очереди хихикает.

После того как около дюжины учеников называют свои любимые стихи, упоминая громкие имена вроде Дикинсон или Сильверстайна, мистер Беннетт обращает внимание на меня, хотя я и не поднимала руку. Я вообще сегодня ни разу не поднимала руку – в этом году я стараюсь быть невидимкой.

– Аделин? – говорит он.

Терпеть не могу, когда меня называют полным именем, это напоминает мне о том, что я влипла.

– Адди, – поправляю я его.

– Адди. – Он кивает. – А ты? Какое твое любимое стихотворение?

– «Аннабель Ли», – говорю я без колебаний. Я знаю, что это стихотворение есть в том сборнике на его столе, но не поэтому я его назвала. Я всегда любила это стихотворение. Оно красивое, пронзительное и романтичное одновременно. Я могу продекламировать его наизусть от первого до последнего слова.

– А, еще один любитель великого По! – Он выглядит искренне довольным. – Мое любимое – «Ворон», но в «Аннабель Ли» есть одни из самых пронзительных его строк. – Он улыбается мне, и мелкие морщинки вокруг его глаз собираются лучиками. –Лягу я ночью на влажный песок, у моря, где край земли, буду слушать прибой рядом с тобой, жизнь моя, счастье, невеста моя, милая Аннабель Ли.

Дрожь пробегает по мне, как в том стихотворении.

Он останавливает свои карие глаза прямо на моем лице, будто я единственный человек в комнате.

– Ты знаешь, о чем оно, Адди?

– О девушке, которую он любил в юности, – говорю я. – О подруге детства, которая умерла. Я читала, что никто точно не знает, кто именно вдохновил его написать это стихотворение.

– Мы будем подробно обсуждать это стихотворение в этом году, – говорит он. – А также любовь По к букве Л. Аннабель Ли. Ленор. Евлалия. – Он подмигивает мне. – Аделин.

В этот момент мне плевать, ненавидит ли меня вся школа. Мне плевать, что никто не хочет сидеть со мной в столовой. Мне плевать, что в первый же день задали кучу дурацкой домашки по математике. Потому что мой учитель английского любит По так же сильно, как я.

И он мне подмигнул.

Глава 7.

Ева

Как всегда, Нейт сегодня задержался в школе. Он один из руководителей школьной газеты и того поэтического журнала, который они выпускают два раза в год, так что у него вечно что–то происходит. Я формально руководитель шахматной команды, но меня уведомили, что мое присутствие на собраниях необязательно, так что я обычно не хожу. Последнее, чего я хочу, когда школьный день закончен, и у меня стучит в висках, – смотреть, как кучка подростков двигает ладьи и коней по доске.