Учитель
Шрифт:
– Откуда ты знаешь, что он написал это стихотворение?
Она снова начинает грызть ноготь.
– Потому что он писал его не для тебя.
– Нет, для меня. Поверь мне.
– Нет. – Она качает головой. – Он написал его для меня.
Глава 74.
Адди
Весь мой мир перевернулся вверх дном. Что? Что происходит? О чем говорит Кензи?
– Он написал его для меня два года назад, – говорит она. –
К счастью, она не пытается снова процитировать стихотворение, потому что мне бы пришлось выбежать из комнаты, зажав уши и крича.
– Я не понимаю, – говорю я. – Зачем он написал тебе стихотворение?
– Потому что мы с Нейтом спим вместе с моего первого курса.
Нет. Нет. Это невозможно. Она это выдумывает, чтобы помучить меня.
Я отказываюсь в это верить.
– Я была в школьной газете, – объясняет она. – Мы оба задержались однажды, пока он помогал мне со статьей, и... мы разговорились. – Она делает дрожащий вдох. – У моего брата тогда был рак. Ну, он все еще болеет, но в ремиссии. У него лейкемия. Ему делали химию, и его постоянно тошнило, и мне казалось, что моей семье вообще нет до меня дела. Знаю, это эгоистично, но...
Я вспоминаю тот пузырек с таблетками, который нашла в аптечке Кензи, выписанный для ее брата. От тошноты. Я понятия не имела, что у него лейкемия – должно быть, они держали это в секрете.
– Нейт был так добр ко мне, – шепчет она. – Он уделял мне столько внимания, сколько мои родители уже не уделяли. И он такой... В смысле, я не могла перестать думать о нем. Поэтому, когда он поцеловал меня...
Это не имеет смысла. Натаниэль говорил мне, что никогда раньше не изменял жене. И если он был с Кензи с ее первого курса, ей тогда было всего четырнадцать. Натаниэль бы никогда...
– Он сказал, что я его родственная душа. – Она издает смешок. – Я полностью поверила. Я была так глупо влюблена в него. Я бы сделала для него все что угодно. А потом, когда случилась вся та история с тобой и мистером Таттлом, он сказал, что нам нужно залечь на дно. Он больше не мог со мной встречаться, потому что было слишком пристальное внимание. – Она снова грызет ноготь. – Вот почему я так злилась на тебя в этом году. Нейт почти не разговаривал со мной, и мне казалось, что это все из–за тебя. Хотя теперь понимаю, как это было глупо. И... прости за то, как я с тобой обращалась.
– Но как же Хадсон? – выпаливаю я. – Я думала, он твой парень?
Она качает головой.
– Нет, мы с Хадсоном просто друзья, и все. Он хороший парень, который был очень добр ко мне, пока я переживала этот год, но между нами ничего не было, я слишком зациклилась на Нейте.
Это правда, я никогда не видела, чтобы Хадсон и Кензи целовались. Они часто были вместе, но я никогда не видела, чтобы они обжимались в коридоре, как другие парочки.
– А потом я увидела то стихотворение в твоей тетради. – Она трет слегка покрасневший нос. – И поняла, что он, должно быть, дал его и тебе. И я просто почувствовала... Я почувствовала себя такой дурой. Я поняла, что все это время он просто играл мной.
Я не знаю, что сказать. Я думала, Натаниэль – самый удивительный мужчина, которого я когда–либо встречала или встречу. А теперь я начинаю думать, что, возможно, я все поняла неправильно.
– Я не знаю, что случилось с миссис Беннетт, – говорит она, – но я пойду в полицию и расскажу им все, что было между мной и Нейтом. И я надеюсь, ты пойдешь со мной, чтобы мы сделали это вместе.
Я качаю головой. У Кензи много доказательств, и да, это звучит ужасно. Но Кензи – мой враг. Она мучила меня весь год. Как я могу ей верить?
– Мне было всего четырнадцать, Адди. – Ее нижняя губа дрожит. – Я чувствую себя такой дурой, что верила всему, что он говорил, и позволяла ему делать все это со мной. Это так сильно меня поломало. Я просто хочу помешать ему сделать это с кем–то еще. – Она громко шмыгает носом. – Пожалуйста, пойдем со мной.
Ее дрожащий голос разрушает мою решимость – я всегда видела ее только идеально собранной. Я сжимаю руки.
– Они, наверное, даже не поверят нам. У меня совсем нет доказательств. Мы общались только в Snapflash, и все сообщения исчезли.
– Мы с Нейтом тоже общались в Snapflash, – говорит она. – Но я делала скриншоты.
– Делала?
Она кивает.
– Тогда я делала это, потому что хотела запомнить, что он мне говорил. Но они все там. Вся ложь, которую он мне говорил.
Она лезет в сумку, висящую на плече, и достает телефон. Она выводит на экран фото, и тут я это вижу.
«Ты моя родственная душа».
Те же слова, что он написал для меня. Но теперь они адресованы Кензи.
Меня слишком тошнит, чтобы читать дальше. Я пихаю телефон обратно ей и отворачиваюсь, смаргивая слезы. Неужели это все правда? Неужели Натаниэль действительно говорил те же самые слова Кензи, что и мне? Должно быть, это какой–то розыгрыш.
Но когда я смотрю на лицо Кензи, я понимаю, что нет.
Она тянется и берет меня за руку.
– Пожалуйста, Адди. Пожалуйста, пойдем со мной. Я не хочу быть одна.
Свободной рукой я лезу в карман джинсов, куда переложила карточку, которую дала мне сегодня детектив Спрэг. Я достаю ее, чтобы посмотреть на номер, нацарапанный на обороте. Чернила слегка расплылись от дождя, но я все еще могу прочитать каждую цифру.
– Ладно, – говорю я. – Я пойду.
Глава 75.
Адди
Мне до ужаса страшно.
Когда мы пришли в полицейский участок, нас посадили в крошечную комнату, от которой у меня по затылку побежали мурашки. Освещение пугающе темное, а два пластиковых стула выглядят неудобными. И когда мы садимся на них, они действительно неудобные. Если бы я была здесь одна, я бы умерла от страха.
Но я не одна. Я с Кензи.