Учитель
Шрифт:
Я не сказала маме, куда иду. Она бы настояла на адвокате и раздула бы из этого целую историю, а я бы струсила. Поэтому я сказала маме, что иду гулять с Кензи, а вместо этого мы пошли сюда.
Но теперь мне кажется, что я совершила ошибку. Надо было подождать адвоката. Или вообще ничего не говорить. Кензи звучала так уверенно, но она же не моя лучшая подруга. Она мучила меня весь год! И теперь я почему–то ей доверяю?
Кензи одержимо играет с прядью своих светлых волос. Она тянет ее так сильно, что я невольно морщусь, а она хмурится на шелковистые
– Мои волосы как солома, – жалуется она.
Я смотрю на нее в неверии. У Кензи самые идеально шелковистые волосы, которые я когда–либо видела. И почему она переживает о своих гребаных волосах, когда мы в полицейском участке?
– У тебя красивые волосы.
Она закатывает на меня глаза и продолжает строить рожицы, глядя на свои волосы.
Я схожу с ума, ожидая, когда детектив Спрэг поговорит с нами. Может, она была мила со мной на улице, но это могло быть притворством. А то, что я собираюсь ей рассказать, – ужасные вещи. У Кензи был роман с Натаниэлем, но то, что сделала я, намного хуже. Я помогала ему закапывать труп. И я даже не уверена до конца, кто из нас ее убил.
Проходит целая вечность, но на самом деле около двадцати минут, прежде чем в комнату заходит детектив Спрэг. У нее все еще тот пучок, но за день он ослаб, и это делает ее лицо мягче. Я надеюсь, она действительно на моей стороне. Я надеюсь, что не проведу остаток жизни в тюрьме.
Я смотрю на Кензи, которая все еще играет с волосами. Очень неохотно она убирает пряди за ухо и поднимает глаза на детектива.
– Здравствуй, Адди, – говорит Спрэг. Затем она поворачивается к Кензи и смотрит на нее с любопытством. – Кензи Монтгомери?
Кензи кивает.
– Я... нам с Адди нужно поговорить с вами о Натаниэле Беннетте.
Спрэг не выглядит особенно удивленной. Она садится на один из пластиковых стульев напротив нас и складывает пальцы вместе.
– Я слушаю, – говорит она.
Мы с Кензи переглядываемся. Мы не договаривались, кто будет первым. Я не хочу быть первой, и, наверное, думала, что Кензи начнет, раз это была ее идея прийти сюда.
– Кензи? – подбадривает ее Спрэг.
Кензи смотрит на меня с паникой в глазах, затем снова на детектива.
– О. Ну, мы... мы просто...
– Это о мистере Беннетте?
Кензи молча кивает.
Голос Спрэг смягчается.
– О твоих отношениях с мистером Беннеттом?
Кензи опускает голову, медленно кивая. Детектив молчит, ожидая, что Кензи скажет что–то еще, но она, кажется, слишком подавлена, чтобы произнести хоть слово. Хотя это была ее идея прийти сюда, она не выглядит способной продолжать. Она сжимает колени обкусанными ногтями, пока ее глаза наполняются слезами.
Я всегда думала, что Кензи кажется такой взрослой, но сейчас она выглядит такой юной. Как маленькая девочка. Ей было всего четырнадцать, когда Натаниэль переспал с ней. Четырнадцать. А Натаниэль... ему почти сорок! Он взрослый. Наш учитель. Мне было больно, когда я поняла, что Натаниэль солгал мне, но сейчас до меня впервые дошло
То, что он сделал с нами, было по–настоящему ужасно. Невообразимо.
Он должен заплатить. И мы с Кензи – единственные, кто может добиться, чтобы он получил по заслугам.
– Детектив Спрэг, – выпаливаю я, – правда в том, что мы с мистером Беннеттом спали вместе весь год. Он... он сказал мне никому не рассказывать.
Детектив Спрэг качает головой, глаза горят огнем. Она выглядит так, будто хочет достать пистолет из кобуры и выпустить несколько пуль в Натаниэля Беннетта. Она не врала, когда говорила, что хочет мне помочь. Этот взгляд не подделать.
– Этот ублюдок.
Я тянусь к руке Кензи, и она дает мне ее. Мы сделаем это вместе. Мы скажем правду. Мне плевать, в какие неприятности я вляпаюсь. Мне надоело лгать ради этого человека. Он заслуживает всего, что с ним сейчас случится.
– А теперь, Адди, – говорит детектив, – расскажи мне, что случилось с Евой Беннетт.
И я рассказываю. Я рассказываю ей все.
Глава 76.
Нейт
Последние два часа я катался под дождем.
Я сходил с ума дома, переживая, что детектив Спрэг вернется с вопросами и что она может сказать, поэтому мне пришлось уехать. Я колесил по городу, слушая классическую музыку и позволяя мыслям блуждать. В какой–то момент я проезжал мимо Simon’s Shoes, любимого обувного магазина Евы, и на мгновение меня накрыла волна печали.
Раньше я любил ее. Правда любил.
Когда я возвращаюсь домой, уже темно. Я заезжаю в гараж, так как идет дождь, и вхожу в дом через него. Как только я захожу в гостиную, в кармане звонит телефон. Когда я достаю его, на экране высвечивается тот же номер, с которого звонила Спрэг этим утром.
Я не хочу отвечать. Не хочу больше получать новости от женщины, которая, я все больше уверен, считает, что я убил свою жену. Но если я не отвечу на звонок, она точно приедет сюда. Поэтому я беру трубку.
– Алло? – говорю я.
– Мистер Беннетт? – Ее голос слегка отдает эхом, будто она на громкой связи. – Где вы, мистер Беннетт?
– Я дома.
– Правда? Потому что мы только что были там, и вы не открыли дверь.
Они были здесь? Хорошо, что я их пропустил.
– Да, извините. Я ездил покататься. Тяжело сидеть дома и ждать новостей.
– Мистер Беннетт, нам нужно поговорить с вами как можно скорее, – говорит она. – Я пришлю патрульную машину, чтобы вас забрали.
– Патрульную машину? – У меня пересыхает во рту. – Зачем вы присылаете патрульную машину? Я арестован?
– Нет, пока нет.
Пока нет.
Это звучит не очень хорошо. И в ее голосе появилась жесткость, которой не было вчера. Она получила новую информацию. Интересно, сломалась ли Адди и рассказала ей о нас? Или, что еще хуже, что, если Кензи пошла в полицию?